Дни нашей жизни

Разве девочки так себя ведут?

Мне было сложно представить, чтобы всё то же самое, что я вытворял с Глебом, случилось бы между мной и какой-нибудь девочкой. Даже если бы это была Лена, про которую я тогда тоже думал с ленивым презрением. Девочки представлялись мне неприкосновенными, слишком драгоценными и хрупкими, и хотя почти все парни в нашем классе только и делали, что отпускали похабные шутки про «баб», мне казалось это совершенно неестественным: девочка стоит передо мной на коленях, девочка лежит передо мной на кровати.

Нет, я допускал, что чем-то таким они всё равно могут заниматься. Но представлял это как огромное проявление любви, абсолютно красивое, будто бы снятая на профессиональные камеры художественная эротика, где выверено освещение и у обоих партнёров очень гладкие, идеальные тела. В таких обстоятельствах я ещё мог представить девочку, да и то не с самим собой.

Когда я услышал повороты ключа я замочной скважине, то тут же сел за свой письменный стол, стараясь выглядеть спокойным и безразличным. Открыл первый попавшийся учебник, создавая видимость учебного процесса. Рукой, как бы невзначай, закрыл шею, будто потираю её. И когда Лев приоткрыл дверь комнаты, чтобы поздороваться со мной, то ничего не заметил.

Можно было выдохнуть на ближайшее время, пока он не зайдёт ещё раз или пока мне не придётся выйти.

Через полчаса вернулся Слава. К моему ужасу, он не ограничился коротким приветствием, а прошёл в комнату, спрашивая, зачем я задёргиваю шторы, если на улице ещё светло.

— У тебя тут атмосфера как в склепе, — пошутил он, впуская в комнату дневной свет.

А потом, проходя мимо, потрепал меня по волосам и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Похоже, он тоже не заметил.

Хорошо, что Ваня остался в гостях у одноклассника, иначе бы ещё с порога побежал рассказывать родителям, что у меня на шее ЧТО-ТО.

Когда меня позвали на ужин, я понял, что пришло время сдаваться. И мужественно подготовился к тому, что сейчас меня будут ругать, задавать вопросы и стыдить.

Медленно (очень медленно!) сел за стол, напротив Льва. И посмотрел на него, как бы в ожидании и одновременно давая понять: «Я готов, можешь начать ругаться». В ответ он как-то скучно посмотрел на меня, ни за что не зацепившись взглядом, и спросил у Славы, до скольки он завтра работает. А Слава ответил, что до трёх.

Тогда я перевел взгляд на него и тоже выжидающе смотрел какое-то время. Заметив это, он спросил:

— Что?

Прозвучало так, будто он посчитал, что с ними что-то не так, а не со мной.

— Ничего, — просто ответил я и начал есть.

Они ничего не сказали. Всё было прекрасно видно, невозможно было не заметить, но они даже взглядом на моей шее не задерживались.