Жизнь — жестянка (СИ)

Мне бояться поссориться с вашим Коршуном нечего. Я ему и так — вражина. Так что…

— Вот так прям возьмешь и позвонишь?

— Вот так прям возьму и позвоню!"

"И действительно звоню, пока запал не прошел. Номер его мобильного зашит в моем телефоне уже давно. Да, мы знакомы, но я предпочитаю вспоминать об этом пореже… Трубку долго не берут. Потом сухой мужской голос коротко произносит:

— Да.

— Александр Петрович, здравствуйте. Это вас Ксения Соболева беспокоит. Вы… Вы можете со мной поговорить?

Длинная пауза. Вряд ли он забыл меня. Наверно просто прикидывает, чем ему грозит этот звонок. Тоже молчу, жду. Наконец:

— Да.

— Я по поводу Сергея Коршунова…

Пауза еще длиннее.

— Я не могу и не хочу сейчас об этом говорить даже с вами, Ксения. Простите…

— А когда?

— Когда что-то буду понимать.

Молчим. Вздыхает.

— Вы-то какой судьбой в этом деле?

— Мы… Мы с ним соседи.

— Ну да… Позвоните мне через неделю, Ксения, может быть…

Я закипаю.

— Неделя в вашем высоком кресле и неделя в СИЗО — это разные вещи.

Опять молчит, видимо сдерживая себя. Потом:

— Я знаю.

И короткие гудки.

— Ну ты даешь!

Это Стрельников. Кондратьев более практичен:

— Что сказал? Послал?

— Что-то типа того.

Стискиваю зубы. Не могу это все так оставить. Ничего… Еще поглядим как он после запоет… Набираю еще один номер и с всегдашним облегчением слышу дорогой мне голос. Бабушка. Она — моя единственная близкая душа на всей земле. Родители уже довольно давно не имеют к моей жизни никакого отношения. Причем каждый по отдельности. Объединяет их теперь только это — полное неимение отношения ко мне…

Еще лет пятнадцать назад бабушка вышла замуж за какого-то французика и с тех пор проживает в городе Париже. Сейчас ей семьдесят, в пору замужества соответственно было 55, но французик словно ума лишился. Да и было от чего. Бабуля и сегодня даст фору любой молодой красотке. Глаз горит, спина прямая… Аристократка. И откуда что взялось?

Недавно она овдовела — французик не вынес ее темперамента и, хоть и был моложе, слег в могилу. И что вы думаете? Года не прошло, как у бабушки завелся «сердешный друг». Это она так говорит. Роскошный седовласый бонвиван, гроза дамских сердец, который ходит теперь за бабушкой как хорошо дрессированная болонка. По крайней мере тапочки точно приносит — я видела. И почему я пошла неизвестно в кого, а не в эту шикарную роковую женщину?!

Бабуля тут же спрашивает подозрительно:

— Что у тебя случилось?

— Почему сразу…

— Ах брось, Ксюш. Ты ж никогда и никому не звонишь. Если уж переборола себя и набрала, значит и правда что-то серьезное.

Умная женщина, не то что я.

Кошусь на Кондратьева и Стрельникова. У обоих на лицах написан веселый скепсис. Еще бы! Бабушка какая-то нарисовалась. Но я знаю, что делаю.