Фарфоровая жизнь

Не знаю, как он уболтал ее на такое, но, скорее всего, просто подсунул бумаги, велел подписать, она и подмахнула не глядя. А с домом история такая. Чтоб нам расшириться, нужно увеличить уставной капитал вдвое, а мы как раз грузовики закупили, офисы построили еще в двух городах. То есть денег свободных нет, Семен и решил: пусть Тина передаст ему дом, а он внесет его в счет уставного капитала. Ну и я свой дом тоже внес. Только теперь получается, что со смертью Семена, согласно нашему уставу, я получаю фирму практически полностью, а дом Тины принадлежит фирме.

– И что тут необычного?

– Да ничего, просто совпало так. – Леонтьев выдохнул. – Утром появилась полиция и сообщила, что Семен убит. Я звоню Тине, и оказывается, что она уже все знает, но мне отчего-то сообщить не потрудилась! Мало того, она меня обвинила в том, что я забрал ее имущество и заблокировал ее карточку…

– Да я понятия не имею, о чем она толковала! Какая там карточка, зачем бы я стал ее блокировать?! – Леонтьев испытывал непреодолимое желание выругаться, но он понимал, что в кабинете генерала делать это как-то неправильно. – И я поехал к ней, а там этот зонт, и тогда…

– А что же все-таки с карточкой, ее заблокировали?

– Я это завтра выясню. – Леонтьев покачал головой. – Я бы ни за что не стал так поступать. И у Милки, и у Тины были корпоративные карточки, с разным лимитом, но так нам было удобнее. И даже если Семен умер, я ни за что не оставил бы Тину без денег. Но принцесса подумала, что это я… И теперь еще получается, что никому, кроме меня, смерть Семена невыгодна, а заодно типа и от Милки избавился.

– Да, пока дело выглядит так.

– Но я этого не делал! – Леонтьев посмотрел генералу прямо в глаза. – Можете мне не верить, но я этого не делал. Если бы я кого и убил, то не так. Я бы Милке шею свернул, и то сгоряча, но такое… Я и ножа-то в руках никогда не держал толком, разве что за столом, и то… Не делал я этого.

– Я знаю. – Бережной кивнул. – Но кто-то сделал и фактически подставил вас. Мы выяснили примерное время смерти, и если вы вспомните, где были вчера в четыре часа дня, будет очень хорошо.

– Не очень. – Леонтьев вздохнул. – Нет у меня алиби, потому что я был дома. Милка уехала, и я остался дома, чтоб посмотреть в записи футбол и выпить пивка. Понимаете, с Милкой невозможно спокойно посмотреть игру, она болтает без умолку… Болтала то есть. А тут в кои-то веки: в офисе все хорошо, Семен в отъезде – в столице на переговорах, вернуться должен был послезавтра, а Милка поехала в пансионат на очередной курс процедур, ну и я… Нет у меня алиби. Но я этого не делал!

Бережной задумался, глядя поверх головы Леонтьева. Похоже, он говорит сейчас правду, и теперь нужно как-то снять его с крючка, и Бережной прикидывал, как это сделать.

– Я верю вам.