Фарфоровая жизнь

– Едем, Андрей Михайлович? – Водитель оглянулся на генерала. – Или как?

– Подождем Васильева и девушек.

Он вдруг решил, что разделяться им не нужно. В воздухе витает какая-то опасность, и хотя Бережной пока не понимал, откуда она исходит и в чем, собственно, дело, но природная осторожность, помноженная на опыт, говорили ему, что Васильева и девушек имело смысл подождать, даром что он генерал и вообще большой начальник, что ж теперь.

Новая должность не то чтоб тяготила его, но он скучал по прежней работе. И кабинет новый был ему не в радость, и секретарша в приемной раздражала. И вот сейчас его участие в расследовании было чистейшей воды авантюрой, потому что у него тысячи других дел, которые ждут его в неуютном и необжитом большом кабинете. Но Бережной понимал, что без живой работы его мозг заржавеет, он утратит то, что делает его отличным руководителем – чувство команды, умение расследовать дела, за которые не станет браться никто, кроме его людей.

И команда эта появилась как-то сама собой. Реутов и Васильев, неизменные напарники и закадычные друзья, цепкие и грамотные сыщики, и капитан Семенов, который несколько раз едва не погиб при исполнении своих обязанностей, – этим людям Бережной всецело доверял, потому что они были проверены не в одном опасном деле, и только в них он был целиком и полностью уверен.

Убийство в доме Тобольцевых выглядело странной инсценировкой, невесть зачем затеянной. И похищение трупа выглядело нелогично, и тот способ, которым он был похищен, – зачем потребовалось идти на убийство в морге?

– Андрей Михайлович, Реутов пришел в себя. – Голос капитана Семенова в трубке звучал бодро и уверенно. – Мне позвонил полицейский из группы охраны, я еду в больницу.

– Отличная новость. – Бережной задумался, как ему поступить, и по всему выходит, что в больницу к Реутову он сейчас ехать не мог. – Ты расспроси его вот о чем, Виталик. Он вряд ли видел напавшего на него человека, след от укола сзади, но пусть вспомнит, что происходило в морге, что ему сказал Петрович – ведь звонил ему, и Денис вернулся в морг после звонка Петровича, а значит, что-то он мог ему сказать. И спроси у врачей, выяснили они, что за вещество использовали, или нет, потому что наша лаборатория пока в недоумении.

– Я понял, Андрей Михайлович. Все сделаю.

«Это если Реутов хоть что-то вспомнит. – Бережной вздохнул, вспомнив тот день. – Неизвестный токсин… или уже известный? Почему Петрович был застрелен, а Реутова укололи какой-то дрянью? Преступников было двое? Впрочем, это логично, транспортировка трупа – дело для одного человека весьма непростое».

Из здания вышел Васильев, за ним, осторожно ступая по обледенелым лужам, вышла Тина, а потом показалась Василиса.