Другая жизнь оборотня

 – Валентина умерла много лет назад, айфоны тогда еще не придумали, каждый свой шаг люди не снимали. Вроде у отца был альбом с семейными портретами, но он сгорел.

– Сгорел? – удивилась я.

Антон встал и подошел к шкафу.

– В день смерти мамы меня утром отправили в школу – я ходил в подготовительный класс, собирался осенью пойти в первый. Учился я в Москве, меня в город на машине на уроки привозили, а в пять с продленки забирали. За рулем Боря сидел.

Гомеопат открыл стеклянные дверцы.

– Он мне казался стариком, но теперь-то я понимаю: ему едва за двадцать перевалило. Борис как раз армию отслужил, демобилизовался, и папа его на работу взял. Мне в школе совсем не нравилось. Учительница, Ада Андреевна, строгая, суровая, постоянно меня ругала – не нравился я ей, очень непоседливым был. Бориса я всегда как избавителя ждал, и тот никогда не опаздывал. Вот его я обожал. Он рассказывал всякие армейские истории, я у него в гараже часами просиживал. И он меня всегда приободрял. Едем домой, я ему жалуюсь: «Пропись криво сделал, сейчас накажут, сладкого лишат». А он в ответ: «Нехорошо, Тоша, ты из умной семьи, дураком расти не должен, отец у тебя великий человек, надо соответствовать. В следующий раз выполни задание хорошо». Потом притормозит у магазина, купит эскимо, которое мне есть запрещали, и скажет: «Угощайся, но никому ни гугу. Это будет наш маленький секрет».

Гомеопат улыбнулся.

– У нас с ним гора маленьких секретов накопилась. В общем, я в тот день Борю ждал-ждал, а потом вдруг Ада Андреевна говорит: «Антошенька, пошли ко мне в гости, познакомлю тебя со своим котом Боней». Я удивился и ответил: «Мне домой надо». А она: «У вас трубу прорвало, весь особняк залило, папа попросил, чтобы ты у меня переночевал. Хочешь мороженое? Купим по дороге самое большое. На ужин у меня макароны с жареной колбасой». Я очень это блюдо любил. Дома-то его не делали, отец запрещал, уже тогда о здоровом питании пекся. У Ады я прожил неделю, училка хорошей теткой оказалась. Потом Борис приехал, я его даже не узнал – он похудел, осунулся. Сел я в машину, а он говорит: «Тоша, ты мужчина, поэтому не буду с тобой, как с плаксивой девчонкой, говорить. У нас пожар случился. Особняк сгорел. Семья временно в садовый домик переехала. Мама твоя в больнице – дыма надышалась. С папой все нормально. На-ка вот, я купил, чтобы ты по своим игрушкам не рыдал…» И протягивает мне мою мечту: коробку с железной дорогой, самую большую.

Антон замолчал, взял с полки книгу.

– Схватил я тогда подарок, обо всем забыл. Боря мне помог рельсы сложить, мы с ним паровоз собирали, вагоны, здания станций… Где-то через две недели папа сказал: «Тоша, мама уехала лечиться. И тетя Марфа с ней».

Гомеопат посмотрел на меня.

– Понимаешь?

Я кивнула.

– Да, поняла.