Взять живым мёртвого

Дело было раскрыто, Смолюх оправдан, деньги найдены, правда, доставать их… Но это уже никак не проблема нашего отделения, верно?

– Хитры-мудры вы, люди русские, милицейские, – вынужденно признала толстуха, выходя из сортира. – Добро же, вы своё слово сдержали, так и я чести не уроню. Ступайте в зал, ешьте-пейте, для вас всё забесплатно. Я скоро следом буду.

Козырнув, я подал руку бабуле, и мы чинно спустились по лестнице на первый этаж.

Общий зал был подозрительно полон, невзирая на поздний час. Наш Митяй, скрестив руки на груди, с суровой физиономией изображал трактирного вышибалу. На кухне у посудомоечного чана, по локти в мыльной пене, тихо матерился Филимон Митрофанович, а из-за дальнего столика за барной стойкой помахивал рукой наш коварный наниматель.

Мы с Бабой-ягой сели на предложенную скамью, и пан Смолюх лично сбегал на кухню за фляками и пивом. Жирный суп из требухи с большим количеством специй лично мне очень даже понравился. Янтарная варка тоже была выше всяких похвал, а с нашим пивом из Лукошкина вообще ни на грамм не сравнима. Что-то в Польше действительно умеют делать лучше, и, право, нам есть чему у них поучиться. Как и им у нас…

– Рассказывай, пан сыскной воевода, не томи!

– Ну, как-то разобрались мы, – уклончиво ответил я. – К вам лично больше никаких претензий нет. Ваша бабушка обязалась помочь нам в решении наших вопросов.

– А как же мой вопрос? Как же моя любовь, что сердце мне разрывает и всё нутро, словно огнём, палит?!

– Если речь о любви пылкой, но платонической, то никаких препятствий ваша родственница не видит. Общайтесь, сколько захотите.

– Значит, старуха сказала вам заклинание?

Мы переглянулись с Ягой.

– Это в смысле слова волшебные, которые петь надо, чтоб варшавская русалка из вод Вислы на голос выплыла. Те заклинания чудесные сказала ли она вам?!

– От стара курва, – от души выругался чёрт, одним махом осушая литровую кружку пива. – Пше прошу, но получается, что вы её вопросы разрешили, а не мои? Не по чести получается, гости русские.

– Давайте подождём, пока ваша уважаемая бабушка к нам присоединится.

Однако подвыпивший польский чёрт, исполненный обиды и национального гонора, просто не пожелал кого-то там ждать.

– Шутить вы со мной вздумали?! Я – Смолюх, а не мелкий бес, что толкает католического монаха посмотреть вслед проходящей мимо церкви красотке. Со мной такие фортели не проходят. Вы своё слово не держите, какое же за то к вам может быть благородное отношение?

– Доколе мы тут русский великодержавный шовинизм терпеть будем, паны шляхтичи?! – взвыл польский чёрт, хлопнув шапкой по колену. Блестящая лысина его ловила последние оранжевые отблески уходящего солнца.

– Буянит, – равнодушно зевнула Баба-яга.

Митяй возник рядом, словно по волшебству.