Взять живым мёртвого

Таким образом, в подозрении остаётся лишь один, всё ещё любимый, но уже крайне подозреваемый внук…

– После первого случая кражи вы снова ставили сундук с деньгами под кровать?

– Нет, пан участковый, что ж я, дура, что ли?! В разные места деньги прятала – под матрас, под подушку, под стул, вон в шкаф одёжный, даже в сапоги свои высыпала, наутро – нет денег! Словно толстые кряковские голуби их склевали.

– Окна закрывались на ночь?

Чёртова бабушка молча продемонстрировала нам тяжёлые кованые решётки, закрывающие с внешней стороны оконный проём.

– И ведь тока, когда гадёныш энтот, пся крев, ввечеру в гости заходит, так сразу и покража!

– Уверены, что только в эти дни?

– А то! – всплеснула толстыми руками чёртова бабушка. – Я ж с ним по-родственному сижу до полуночи, пенную варку пью, речи его нетрезвые слушаю, сопли романтические ему вытираю. И ведь ночью, как иду в отхожее место, проверяю – деньги там, где положено, а утром лезу – нет их!

– Значит, вы подозреваете именно пана Смолюха?

– Холера ясна, кого ж ещё?

– Классический английский детектив в замкнутом пространстве, – под нос себе пробормотал я, методично осматривая всю комнату, косяки, решётки, пол.

Ничего. Абсолютно. То есть в смысле никаких следов взлома, несанкционированного проникновения, подозрительных царапин у замка, пятен от кислоты, разъедающей дверь, подпилов у косяка, вывернутых болтов или ещё чего-нибудь в этом роде. Замок открывали родным ключом.

– А это… – Я в сомнениях остановился у маленькой двери в углу.

– Отхожее место, уборная по-вашему, – пояснила хозяйка уже с некоторым раздражением в голосе. Видимо, ей не очень нравится тот факт, что я не нашёл убедительных доказательств преступления, конкретно указывающих на её внука.

В принципе, ничего необычного, уборная как уборная. Запах, пара мух, отсутствие туалетной бумаги, изрядная дыра прямо в полу, куда я, не удержавшись, всё-таки заглянул. И не зря…

– Простите, возможно, глупый вопрос, но всё-таки, вы, случайно, не ходите по ночам?

Толстая хозяйка трактира недоуменно вытаращила на меня свинячьи глазки, захлопав белыми ресницами. Баба-яга в свою очередь, не вставая с табурета, молча подняла вверх большой палец правой руки.

– Понимаете, если кражи происходят только в те дни, когда вы напиваетесь с внуком, то, видимо, под влиянием алкоголя вы сами с полусна, автоматически, как лунатик, пытаетесь перепрятать деньги. А поскольку ходите в туалет, то…

Чёртова бабушка, оттолкнув меня, метнулась в уборную, едва ли не по плечи сунув голову в дыру. На дне в зловонной жиже ещё поблёскивали несколько не успевших утонуть монеток.

– Пся крев!!! Холера ясна! Чэрна курва-а-а!!!

Я шагнул к Яге, мы с бабкой обменялись понимающими улыбками.