Живой журнал

И при этом, все эти годы за её спиной стоял кто-то, кого она любила так, как любил ее я. Этого-то я и не простил ей…

А потом пошёл дождь. Я всегда любил дождь, я даже пальцами, как он, барабанил. Я всегда знал, что там наверху есть кто-то, кто плачет за таких вот, как я. За таких вот засранцев, которые никогда не плачут, и которые могут всё. Я-то точно мог всё. Это судя по тому, что я только что сделал…

— Ну, ты и красавчик, Сергеич.

Я очнулся: рядом со мной стоял Колобок.

— В смысле? — снимаю свой шлем-интеграл с ручки байка.

— Ну, в том смысле, что ты, судя по всему, уже распечатал эту сучку? Скажи, первооткрыватель, а эта девочка всем дает? — Колобок злобно улыбается, а я вижу на его лице ревность.

— Знаешь, Колобок, эта «девочка» — кстати, её зовут Ириной Игоревной — она вообще никому и ничего не даёт.

— Да-а? Это ещё почему? — скалится Колобок."

"— Да, наверное, вот поэтому. — Перекинув шлем в правую руку, я двинул Колобку левой промеж глаз. Дал так, как привык — обойдясь без айкидо, техник и стоек. Вломил со всей силы, вложив в свой удар всю свою мощь и всю горечь своей потери. Словно в замедленной съёмке нос Колобка хрустнул и перекосился. Его лицо залила кровь, и оно утратило форму и очертания. Завопив, как гиена, Колобок начал пятится, но оступился и завалился на правый бок. Я закрыл глаза и досчитал про себя до пяти, давая Колобку шанс подняться, укатиться куда подальше — ну, или кинуться на меня, чтобы я дал ему уже правой.

— Сволочь, сука, да я тебя пристрелю, — слышу я. Открываю глаза: здоровенный мужик медленно поднимается с асфальта и вытряхивает из портупеи «чезет». Матерясь, Колобок начал наводить на меня ствол. Много лет назад я вот так же смотрел в смертоносную точку дула точно такого же пистолета. Из того пистолета меня убивали. Тогда я очень испугался. Но сейчас страха не было. Я глядел на Колобка и терпеливо ждал, когда наши взгляды встретятся. И я дождался. Не знаю, что именно Колобок прочитал на моём лице, но он побледнел, зрачки его глаз расширились и напрочь съели радужную оболочку.

— Я.… я.… — опуская оружие, неловко пробормотал Колобок, — короче, я тебя понял. Я скажу ребятам, чтобы к ней больше никто не подходил… что ты запретил и близко подходить к ней.

— Вот теперь, Лобов, ты действительно меня понял.

Надев шлем, я обнял коленями серебристый бок «большого гуся» и отправился на Ленинский проспект. Двигаясь по шумной, запруженной машинами, улице, я гнал туда, где на Житной располагалось Министерство внутренних дел России. Через пятнадцать минут, входя в знакомое белое здание, я уже имел в голове готовый план разговора с Добровольским.

Генерал-полковник МВД, Владимир Петрович Добровольский был руководителем моей группы в Интерполе.