Живой журнал

Ты только одного не поняла: то, что не убило меня, не сделало меня сильнее… То, что не убило меня, оставило на мне шрамы, вот и всё… Я и выжил-то лишь потому, что смог забыть тебя. Просто я понял: ты — не для меня. Просто ты сделана не для меня… Слишком много эмоций — это больше не для меня, Ира…

Самойлова склонила вниз голову, обдумывая мои слова. Воспользовавшись паузой, я вложил в её руку кожаную ручку её рюкзака.

— Всё нормально? Теперь ты выживешь? — Я заглянул в глаза, в которых всё ещё билась не понятная мне искорка.

— Да. Я выживу… Как и всегда. — Ира вызывающе подняла вверх подбородок.

— Ну и отлично. Тогда последняя просьба к тебе: на дорогах веди себя поаккуратней, хорошо? Пообещай мне привезти себя домой в целости и сохранности. Или хочешь, я тебя отвезу?

— Вот сейчас вообще не смешно, — кривит рот Ира.

— А я и не смеюсь. Пообещай, потому что я из твоего рюкзака от байка свистнул. И если ты не дашь мне слова нормально приехать домой, то ты домой либо со мной, либо одна на такси отправишься. Ну, что делать будем?

Покусав губы, Самойлова вскидывает на меня влажные блестящие глаза:

— Хорошо, я тебе обещаю себя беречь… И знаешь, что?

— Что?

— А ведь я — твоя самая большая ложь, Андрюша. Потому что есть что-то, что ты от меня прячешь. Но ты ведь не откроешь мне всей правды, да? — Вместо ответа я лезу в карман и отдаю ей ключи от «кавасаки». — Понятно… Тогда последнее… Скажи: больше я тебя не увижу? Ты же уходишь, но теперь — навсегда.

«Что ж, эта женщина всё-таки меня „прочитала“…»

— Да, больше мы не увидимся, — честно ответил ей я. — Впрочем, однажды… может быть, мы с тобой ещё один раз и встретимся.

— Где и когда? — с грустной усмешкой спрашивает Ира.

— В Лондоне, на Ламбетском мосту. — Я ответил без тени иронии.

— Снова шутишь?

— Нет.

— Ладно, хорошо… Ну что ж, прощай, — еле слышно говорит Ира.

— Уходи первой. — Я подал ей её AGV. Ира надела шлем. Несколько мучительных секунд она смотрела на меня из-за непроницаемого визора. Потом нажала на газ и уехала. А я стоял и глядел ей вслед. Мне её уже не хватало…

Меня всегда убивало то, что я чувствовал к ней. Только она — она одна! — всегда делала меня слабым. Сколько я себя помнил, она всегда наносила мне поражение, раз за разом, удар за ударом. Шесть лет назад она почти убила меня, но я смог забыть её и начать свою жизнь заново. Всего десять часов назад она попыталась сыграть против меня, и я показал ей, что я могу с ней сделать. Почти сломав её, я пожалел её и отыграл всё обратно. В ответ Ира сама потянулась ко мне, и я сдался ей и снял перед ней маску. Увидев моё настоящее лицо, утром Самойлова поехала к Фадееву сама. Сама во всём разобралась, и показала мне, что она может со мной сделать.