Корона жигана

— Хм… Вот ты о чем. Все верно, спорить не стану, — согласился старик, — а только никогда не нужно забывать, в чьих руках находятся козыри. — Он чуть помолчал — И всегда надо помнить о том, с кем играешь Я ведь тебе и об этом говорил.

— Ты всегда был способный. Не зря же я тебя подпаханником поставил… Правда, на свою голову, — добавил Кроха безо всякой злобы. — Хочу тебя предупредить, Кирьян, ты играешь краплеными картами.

— Ты тоже, — обронил жиган.

— Хм, возможно. Ты не думал о том, что старость мудрее и против нее бессильны даже копаные стиры?

— Порой мне не хватает твоей мудрости, — уклончиво ответил Курахин.

Сказать это было совсем не зазорно, ведь беседовали наставник и ученик. Оружие на время было отложено в сторону. Сказанное было приятно уркачу, улыбнувшись, он произнес с некоторой грустью:

— Из нас двоих получился бы союз не хуже Антанты!

— Вот и ты о политике заговорил, — улыбнулся в ответ жиган. — Нечасто от уркагана подобные слова можно услышать. Пообщаемся немного, так я тебя в свою веру перекую.

— Не получится, — сердито буркнул старик. — У меня одна вера, я ей вовек не изменю.

Было в старике что-то от язычника. Весь мир изменился, а он не желает меняться, так и молится по-прежнему своим крохотным божкам, вылепленным из глины. Такого обухом не перешибешь.

— Ладно, не будем об этом, — помрачнел Кирьян. — Дарью зачем забрал?

— Вижу, крепко зацепила тебя эта девка. Хороша, спору нет. Только ведь без этого ты бы не захотел со мной встречаться, верно?

— А напрасно, — угрюмо проронил Петя Кроха. — Вопросы у нас накопились… разные. Разве ты так не считаешь?

— Хм… Значит, барышню мою ты на ответы хочешь разменять?

— Узнаю своего строптивого пацана, — уважительно протянул старый уркач. — Ты и прежде был не сахар, а теперь к тебе на кобыле не подкатишь. Знаешь, почему я тебя в подпаханники взял?

— Просвети, — невесело хмыкнул Курахин, — почему ж такая честь.

— Гонору в тебе было больше, чем у других!

— А он и сейчас не пропал, — усмехнулся жиган. — Так о чем перетирать-то будем, не томи, — поторопил Кирьян.

— Вижу, что ты человек конкретный, если бы в идейные не подался, из тебя бы большой толк вышел. А сказать я тебе вот что хочу, красиво ты любишь жить: кабаки, бабы, жранина всякая…

— Будто бы ты не любишь, — парировал Кирьян.

— Люблю, — согласился уркаган. — Только я ведь все больше на сальцо домашнее да на самогонку нажимаю.

— А кто же тебе мешает, живи по-другому, — ядовито отозвался жиган.

— У меня вера другая, уркаганская. Не могу я жить иначе. Вот ты все себе на карман кладешь, а я на общак должен скидывать. Посмотри на меня, — распахнул старик полы пиджака. — Кроме этой одежонки, у меня более ничего и нет.