Корона жигана

А вот этого Дарья не должна была говорить. Лично он, как ему казалось, уже давно вычеркнул тот случай, когда Дарья, будучи еще обыкновенной полтавской простушкой, отдалась ему в тесном гостиничном номере, задрав при этом сарафан до самой шеи. Помнится, в тот вечер он расплатился с ней какой-то недорогой безделушкой.

Тот вечер следовало выжечь из памяти накрепко каленым железом. Проболтайся Макей о нем в кругу приятелей, так непременно это донесли бы до ушей Кирьяна, а тот скор на расправу.

Макей приостановился, заглянул Дарье в глаза и произнес со всей серьезностью:

— Лучше тебя не найти.

— А я-то думала, что ты не помнишь. Как-то бочком мимо меня проходишь.

Синева в глазах Дарьи томно загустела.

— Разве тебя забудешь?! — в сердцах проговорил Макей, в эту минуту он почти ненавидел Дарью.

— Так что же ты тогда от меня шарахаешься? — с укором спросила Дарья.

Возможно, Дарья никогда бы и не узнала своей собственной силы, если бы не оказалась в руках Кирьяна — тот сумел вылепить из девки настоящую барыню. Не окажись Курахин рядом, так наверняка сейчас отдавалась бы за стакан вина. Эх, Дарьюшка, не знала ты себе цены! А сейчас и близко-то не подойдешь, так и подмывает снять шляпу, как перед строгой госпожой.

— А ты что, не знаешь, что ли? — неожиданно резко спросил Макей.

— А что такое? — слегка приостановилась Дарья, повернувшись в его сторону.

— Опасная ты женщина, — просто отвечал Макей, — всех твоих ухажеров уже давно раки съели. А мне женщину поспокойнее надобно.

Дарья с интересом посмотрела в лицо молодого жигана, словно отыскивала какие-то неведомые черточки в его облике, и произнесла, будто плетью ожгла:

— Мне казалось, что я с жиганом разговариваю, а не с торбохватом, — и, повернувшись, заторопилась дальше.

Кровь брызнула в лицо Макею, в висках гулко застучали молоточки. Первое желание, какое у него возникло в эту минуту, — это догнать Дарью, опрокинуть на спину, разодрать на ней платье и прилюдно доказать, с кем она имеет дело.

С минуту Макей преодолевал душивший его гнев, а справившись, побежал вдогонку за удаляющейся стервой.

Говорить не хотелось, да, собственно, и не о чем было. Вышли к Дмитровскому переулку, метрах в пятидесяти дальше по Большой Дмитровке находилась гостиница «Сан-Ремо», где на третьем этаже проживала подруга Дарьи.

— Я провожу тебя до дверей, — предложил Макей.

Дарья лишь фыркнула рассерженной кошкой:

Да-а… Дарья стала совершенно другой, а потому не стоит стоять перед ней на задних лапах. Не следует отталкивать ее и равнодушием, женщины, подобные ей, не прощают подобного отношения.

— Тогда я обожду тебя внизу, — Макей распахнул перед девушкой дверь.