Корона жигана

Клиенты солидные — оба предприниматели: один заведовал крупным рестораном, другой был хозяином магазина мехов. Чтобы убедиться в серьезных намерениях жиганов, Сарычев под видом бродяг отправил по названным адресам сотрудников. Вернувшись, те подтвердили, что у подъездов дежурят беспризорники — верный признак того, что квартиры взяты на заметку. Пару раз в подъезд заходили люди, не проживающие в этом доме. Оставалось только устроить засаду и взять Кирьяна с поличным. Но неожиданно пацаны исчезли, пропал и хромой нищий-побирушник. Кирьян не объявился ни в этот день, ни на следующий. Не появился он и на другой квартире. А коммерсанты продолжали радоваться жизни, даже не подозревая о том, что находились всего лишь в шаге от налета.

Кирьян просто исчез. Так бывало и раньше.

На некоторое время в столице наступило затишье. И даже самые осторожные стали сдержанно заговаривать о том, что уголовный розыск может работать, когда захочет.

В действительности причина крылась в другом, Сарычев понимал это, как никто другой. Жиганы Кирьяна всего-навсего затаились и теперь дожидались случая, чтобы ущипнуть побольнее.

Сарычев подошел к окну. Его встретили тусклые огни уличных фонарей. Поиски по ресторанам и прочим злачным местам также ничего не дали. Кирьян, будто играя, ускользал от него, словно угорь, буквально за несколько минут до появления уголовного розыска. Следовательно, система оповещения у бандита была налажена куда эффективнее, чем его собственная. А это означало одно — у муровцев появился «крот».

Игнат подошел к сейфу и перебрал папки с делами сотрудников. Он уже не однажды просматривал ее, пристально вглядываясь в казенные фотографии на учетных листках. Неблагодарное это дело — подозревать кого-то из своих.

Преступники действуют оперативно, очень смело. Создается впечатление, что им известны малейшие нюансы оперативных разработок. Следовательно, информировать их мог только тот, кто допущен непосредственно к обсуждению планов.

Может, Марусев Николай? Парень молодой, любит женщин, а они, как известно, всегда требуют больших затрат. Причем он скрыл одну маленькую деталь — отец у него священнослужитель. По нынешним меркам это почти контрреволюция. Да и сам он два года проучился в семинарии, откуда был исключен не то за богохульство, не то за пьянку. Но дело свое любит, может, оттого и утаил малоприятный факт своей биографии.

Двадцатипятилетний Петр Замаров воевал в Первую мировую, имеет два Георгия. В семнадцатом был избран членом фронтового солдатского комитета, что по тем временам было немало. В руках комитетов находились судьбы офицеров. И сам он однажды проговорился о том, что собственноручно расстрелял трех «благородий» только потому, что те побрезговали побрататься с солдатами.