Корона жигана

Впрочем, если вдуматься в детали, то удивляться подобным превращениям не стоило. По амнистии Кирьян был отпущен в семнадцатом году и, как многие из жиганов, считал себя политическим арестантом, пострадавшим от старого режима. А события в это время складывались так, что заключенные едва ли не сами выбирали начальника тюрьмы, а потому ничего удивительного в том, что Кирьян Курахин был принят на работу в районный уголовный розыск, не было. Уже через неделю исчезла картотека преступников, и ее пришлось составлять заново. В распоряжение Кирьяна была предоставлена огромная база данных на наиболее состоятельных людей города, «запятнанных» старым режимом, и жиган, поднабравшись чуток милицейского опыта, скоро занялся прежним ремеслом, прихватив с собой драгоценные сведения.

Кирьян сильно обозлил чекистов тем, что выкрал архив царской жандармерии, который они рассчитывали получить сами. Кирьян действовал с опережением на один шаг, уводя из-под самого носа чекистов целые состояния.

Поразмыслив, Кирьян, очевидно, решил, что гораздо прибыльнее действовать под видом чекиста или сотрудника милиции и почти «на законном основании» грабить зажиточных граждан, чем поджидать в глубине подворотни случайного прохожего. Но по-настоящему два больших прокола у бандитов произошли два дня назад, когда бывший купец первой гильдии дал серьезный отпор незваным гостям — одному выбил зубы, а другому раскроил череп подвернувшимся утюгом. Купца вывели во двор и, проговорив короткую речь, расстреляли по закону «революционного времени». Раненый бандит тоже не выжил — его нашли в одном из дворов с пулевым отверстием в правом виске — добили свои. Только через неделю удалось установить его личность — это был Ванька Культяпый, жиган с Сухаревки. А не далее как три дня назад во дворе собственного дома был расстрелян бывший владелец табачной фабрики, нелестно высказавшийся об одном из грабителей. Бандиты не стали устраивать долгих препирательств, завели бедолагу за флигелек и от имени советской власти выстрелили ему в лицо.

Самое неприятное в создавшейся ситуации было то, что по Москве поползли слухи, будто в квартиры мирных граждан врываются оголтелые чекисты и стреляют всех без разбору.

Дважды Сарычева вызывал Дзержинский и оба раза не предложил даже присесть. Продержал его у порога, несмотря на то, что беседы были долгими. Это был очень дурной знак.

Три дня назад Игнат встретился с Грошом, который подтвердил предположение о том, что Кирьян теперь «работает под чекиста». Будто бы нынче у мадам Трегубовой дел невпроворот, а на Хитровом рынке появилось множество драгоценностей.

Грош дал два адреса, по которым в ближайшее время должны были нагрянуть жиганы.