Корона жигана

— Хорошо, — произнес Кравчук как можно более твердым голосом, но не получилось: голос чуть дрогнул, выдав невольное волнение.

Чистка продолжалась. Не исключено, что его фамилия прозвучит в списке уволенных.

В трактире было накурено. Казалось, что на расстоянии вытянутой руки невозможно будет рассмотреть лица. Но нет, достаточно было постоять малость, пообвыкнуть к дыму, принюхаться как следует, и можно смело шагать в глубину зала. Между столами, как заводные, с подносами в руках шастали официанты. В черных рубахах навыпуск и в высоких сапогах. Их можно было бы принять за чертей, подкладывающих хворост под котлы с грешниками. И только вежливое обращение «будьте любезны» да «кушать подано» заставляло крепко сомневаться в их нечеловеческой сущности. Во всяком случае, черти так не изъясняются.

В дальнем углу трактира расположились трое ямщиков. Они лениво попивали водочку и вполголоса переругивались. У входа сидел верзила двухметрового роста. Его собеседником был круглый человечек в пенсне, оба они жадно глотали холодное пиво, как если бы опасались, что пробегавший мимо халдей умыкнет недопитые кружки.

В центре зала гуляла компания из шести молодых парней. Они громко разговаривали и без конца хлопали по плечу белобрысого парня. Здесь все ясно, отмечалось какое-то торжество.

У стены мужчина лет тридцати что-то нашептывал юному созданию в белом платье, ей было не больше восемнадцати лет. Она страшно конфузилась даже от мимолетного внимания, и было заметно, что в подобное заведение она попала впервые.

Когда-то в этом заведении собиралась шайка Коловорота. После каждого удачного налета они гуляли здесь до утра. Девки, зная об этой традиции, прибегали к трактиру дюжинами и гроздьями висли на руках вольных добытчиков. Но в прошлом году Коловорота убили в одной из перестрелок, большая часть его артели была выловлена как раз в данном трактире, а потому жиганы, из присущего им суеверия, обходили сие питейное заведение за три версты. Оттого-то каждый из присутствующих чувствовал себя здесь спокойно.

Игнат Сарычев сидел у окна. Отсюда хорошо была видна дверь (привычка контролировать ситуацию), да и посветлее чуток. Одет он был просто, ни одна деталь одежды не выдавала в нем начальника МУРа. Он легко сливался с остальными посетителями. Только опытный глаз мог разобрать, что правый карман его куртки оттягивается под тяжестью — не иначе как пистолет запрятан. Но за соседними столиками сидели спокойно и не обращали на него внимания. Подумаешь, эка невидаль! Кто сейчас револьвера не носит? Времена-то нынче лихие.

Напротив Игната сидел темноволосый мужчина лет пятидесяти.