Корона жигана

Пришлые крепко потеснили старых сотрудников, и стало ясно, что в Московском уголовном розыске они закрепились надолго.

— Товарища Воронцова я отдаю за халатность под суд… Он прекрасно знал, кого придется сопровождать, а значит, виноват. Из-за его преступного отношения мы потеряли троих красноармейцев. Возражения есть?.. — Оперативники молча рассматривали паркет кабинета. Узор красив! Еще недавно полы этого кабинета топтали вельможные сановники, а теперь вот рабочая власть. — Я знал, что мы поймем друг друга. Какие будут соображения?

Взгляд Сарычева остановился на Кравчуке. Следовало отвечать. Это был тест на прочность, а потому Федор поднялся, одернул гимнастерку и заговорил:

— Уже через час после, того как скрылись Кирьян с Макеем, мы были на Хитровке, перевернули все вверх дном, но жиганов не нашли. В заведении мадам Трегубовой тоже никого не было. Скорее всего, она тоже перебралась в другое место. Взяли, конечно, несколько человек, но это в основном «шестерки», и вряд ли они что-нибудь знают о планах главарей.

— Понятно, — безрадостно протянул Сарычев. — Садитесь… — Кравчук, чуть помедлив, сел. — В ближайший год, может, два мы раздавим этот преступный анклав под названием Хитровка. Для этого нам понадобится всего лишь крепкий отряд… Окружим Хитровку со всех сторон и раздавим эту гадину на корню, — стиснул кулак Сарычев.

Присутствующие невольно задержали взгляд на его кулаке, на котором неровными, толстыми штрихами был выколот якорь. Впечатление было такое, что сильные, поросшие черными волосками пальцы сжимали мировую контрреволюционную гидру.

— Ладно, все это потом, — кулак неожиданно разжался. — Сейчас главная наша задача — выловить Кирьяна. Какие ваши действия?

— За всеми малинами, где он чаще всего бывает, мы установили наблюдение. Есть наши люди и в ресторанах, где обычно он любит развлекаться. На Хитровке, под видом бродяг, тоже находятся наши люди, — перечислял Кравчук. — Вокзалы и городские заставы мы заблокировали, так что уйти он никуда не сможет. Мне так думается, что он попробует отлежаться пару недель. Так сказать, залечить раны, а потом вновь возьмется за старое.

— Вы слишком хорошего мнения о Курахине. Он не будет столько ждать. Чтобы залечить раны, ему достаточно двух дней, максимум трех! Товарищи, — выразительно посмотрел он на сотрудников, — никогда не нужно забывать, что перед нами хитрый и матерый зверь, который не остановится ни перед чем. Он будет мстить каждому из нас, и единственная возможность его остановить — так это уничтожить его. — Помолчав, он вытащил из простого портсигара папироску (золотой, с бриллиантами по всему периметру, он сдал в Госхран.