Корона жигана

Внешность у него была совершенно непримечательная: пегая и реденькая бороденка, длинные волосы расчесаны на кривенький пробор, а осоловелые глаза выдавали в нем завсегдатая пивных.

— Недоброе ты место для беседы подобрал, — произнес мужчина. — В царские времена здесь громилы любили собираться, трактир-то на большой дороге стоит. Присмотрят купца побогаче да гирькой его по бестолковке приласкают. Любили здесь сибирские промышленники слегка попить да молодость босоногую вспомнить. А к ним тотчас мошенники разных мастей начинают липнуть, кто предлагает в картишки поиграть, кто барышню посулит поядренее на ночь. Бывало, купец-то уснет, а барышня разденет его до исподнего и была такова. А как царя-то скинули, здесь стала публика попочтеннее собираться. Все манифесты читали да песни горланили. Большевики к власти пришли, так вся интеллигенция по заграницам разбежалась, а те, кто остался, затаились. Было время, что и жиганы здесь собирались, чужих не пускали. Если появлялся таковой, так могли и кишки ему наружу выпустить. Слыхал я, что одному муровцу так и сделали, повадился в этот трактир захаживать, сам водку не пьет, а только пивцо пригубляет да слушает, что за разными столиками говорят. Так его из трактира выдернули, водкой опоили и в Неглинку сбросили. Не слыхал о таком? — отпил пива Грош, ибо это и был он собственной персоной.

— Ну, вот видишь, место здесь темное, с богатыми уголовными традициями. А мы с тобой сидим здесь и пиво потихонечку хлебываем.

— Не боишься, что тебя со мной заприметят?

— Сейчас здесь жиганов нет. Может, заявится какой залетный, но это не в счет! По нынешним временам заведение это тихое. А потом, не скрою, мне хотелось и тебя посмотреть. Слишком много о тебе говорить стали. Решил взглянуть, что же это за героическая личность такая.

— А у мадам Трегубовой не рассмотрел?

Грош слегка сконфузился:

Игнат Сарычев выглядел спокойным.

— Много, не переживай… Из самого Питера молва донеслась. Будто бы ты расчихвостил там всех жиганов и теперь за Москву решил взяться.

— И как впечатление?

— Обыкновенное… Как будто бы ничего особенного в тебе и нет. Даже трудно поверить, что ты самого Кирьяна в стойло поставил. А ведь у него на легавых нюх особый… Хотя кто знает таких людей, как жиганы… Они ведь особенные, — с заметной долей уважения протянул Грош, — может, хотел в судьбу сыграть.

— Значит, игрок, — невесело хмыкнул Игнат Сарычев.

За соседним столиком полный извозчик с круглым лицом стал стучать по краю стола пересохшей воблой. К нему присоединился другой. Получилось громко: не то топот копыт, не то барабанная дробь.

— Еще какой! Иначе бы он и Кирьяном не был, — отвечал Грош.

Неожиданно стук прекратился.