Жестокий роман. После (СИ)

Опускаюсь на стул и прикрываю глаза, невольно растираю пальцами пульсирующие от боли виски.

А как быть с Хагеном? Он же не успокоится. Если бы я могла, я бы сама пристрелила этого гада, но ничего не выйдет.

— Ты говорил, что здесь мы в безопасности, что Хаген сюда никогда не доберется, но он уже добрался, Марат, — сглатываю с трудом. — Эту чертову коробку могли открыть мои дети. В следующий раз он может отправить еще что-нибудь или… он угрожает даже их щенкам, и ты… ты ничего не способен сделать. Ты не способен нас защитить.

От себя. От Хагена — тем более.

Мне нет необходимости озвучивать эти мысли. Судя по взгляду, Марат и так все отлично понимает сейчас.

Он небрежным жестом взбалтывает воду в стакане. Льдинки позвякивают, ударяясь о стеклянные стенки.

— Мы поедем в Нордкап, а Джон позаботиться о детях, — заявляет Марат.

— Что? — из моего горла вырывается смешок. — Ты сейчас серьезно? У тебя есть какой-то план? Самое время им поделиться, иначе я ничего не буду делать.

— Я понимал, что Хаген выйдет на связь, — продолжает он. — Все, кто ему помог, будут наказаны до вечера. Я уже распорядился усилить меры по безопасности.

— Этого мало, Марат, — отвечаю с нажимом. — Ты же видишь.

— Твою мать перевезут в другое место.

— И что? Он снова ее найдет.

— Уверен, скоро ему станет совсем не до этого, — прищуривается. — Тебе стоит посмотреть новости.

— До маскарада неделя.

— Хаген будет занят.

— Я не оставлю своих детей в компании твоего брата.

— Что тебя смущает?

— У него нет опыта общения с детьми, но вообще, — кривлюсь. — Он чертов псих, как ты.

— А кому бы ты доверила детей?

— Никому.

— Бьюсь об заклад, у меня на примете есть подходящий кандидат.

— Это нереально.

— А если я смогу тебя удивить? — в черных глазах вспыхивает странный огонь. — Что тогда, Вика?

Тогда — поеду на проклятый маскарад.

Хотя я и так поеду. От предложений Хагена не отказываются. Он четко дал понять, куда ударит, и я не сомневаюсь, что ублюдок свое слово сдержит."

"— Ты хочешь знать все про мой план, но сама так ничего и не рассказала, — прибавляет Марат, внимательно изучая меня.

— О чем?

— Что у вас с Хагеном?

— Любовь, — буквально выплевываю. — Ты же видишь, как нежно он ко мне относится и как высоко ценит. Достойный соперник тебе.

— Мы разные, Вика.

Конечно. Мне везет на моральных уродов. А значит, и во мне самой что-то явно не так, раз они так и кружат вокруг.

— Вы встречались, пока я был в тюрьме?

— Нет, — бросаю устало, просто не вижу смысла лгать.

— Как он заставил тебя подставить меня?

Язвительное “А ты уверен, что потребовалось заставлять?” вертится на языке, но я понимаю, что развивать конфликт с Маратом — усугублять без того ужасное положение вещей.