Жестокий роман. После (СИ)

Тот моментально протягивает мне озвученный предмет гардероба. Но я отрицательно мотаю головой. Не вижу смысла в маскараде.

Пока мы проходим по пустынным коридорам и спускаемся вниз на лифте, создается впечатление, что это та самая военная база на острове в Северном море, про которую рассказывал Марат. На королевский дворец это точно не похоже. Архитектура явно не та.

— Как пожелаешь, Виктория, — Хаген отворачивается и легким кивком повелевает охраннику открыть дверь."

"Несколько нажатий на дисплей электронного замка. Слышится едва различимый писк и скрытый механизм приходит в действие. Дверь отъезжает в сторону, открывая для нас широкий проход вперед.

Меня мягко подталкивают идти дальше. Делаю несколько шагов, оглядываюсь. Сразу ощущается контраст. Точно попадаю в другое время, в другую реальность. Совершаю прыжок в далекое прошлое.

Глаза быстро адаптируются к полумраку.

Голые каменные стены. Массивные факелы, в которых полыхает настоящий огонь. Это место будто стилизовано под пещеру дикарей. Даже запах характерный. Сырость тут же бьет в ноздри, а еще что-то пряное, травяное. Различаю поросль мха. Мои босые ноги буквально утопают в нем. Атмосфера очень специфическая, явно идет в разрез с тем, как обставлены другие помещения. Там современность, дань последним веяниям техники. Здесь же царствует глубокая древность.

Так много людей вокруг. Напряжение закручивается внутри тугой воронкой, когда среди всех них не вижу ни одной женщины. Накатывает муторное чувство. Мои самые жуткие воспоминания переплетаются воедино. Оружейная комната и светлый просторный конференц-зал, где Марат брал меня на глазах десятков мужчин.

Теперь все иначе. Страшнее чем раньше. Хотя казалось, страшнее попросту не бывает.

Мужчины вокруг одеты в традиционную одежду скандинавских правителей. Детали при настолько скупом освещении различить трудно. Их латы поблескивают в густой тьме. Их лица скрыты под грубыми деревянными масками, в которых зияют лишь резко очерченные прорези для глаз. Поверхность расписана языческими символами.

Они расступаются, открывая дорогу в центр помещения для Хагена. Эти люди будто обезличены, практически неподвижны. Создается впечатление, точно передо мной ожившие каменные изваяния. Множество истуканов, которые изображают древних богов. Холод разливается под кожей, заставляя застыть на месте.

Вздрагиваю, когда раздаются гулкие удары. Будто кто-то ударяет по барабанам. Тягучий, мерный, гипнотический звук.

— Нравится? — спрашивает Хаген, хватая меня под локоть и тянет за собой. — Такое сопровождение раньше использовали для рабов на галерах. Это помогало им всегда держать нужный ритм и ловко орудовать веслами. Мой отец считал подобную музыку очень эффектной.