Жестокий роман. После (СИ)

Не хочу думать о том кошмаре, который увидела. Не хочу. Нет, нет…

— Его нужно остановить, — шепчу я.

— Только так, — твердо произносит Марат. — Сам он не остановится.

— Ты уверен, что план сработает? — закусываю нижнюю губу до крови. — С учетом всего. Ты уверен?!

— Нет, но другую дорогу нам не найти.

— Ты предлагаешь мне опять попасть в настоящий ад.

— Я сделаю все, чтобы тебя защитить.

— Действия Хагена нельзя просчитать, — нервно усмехаюсь. — Он же ненормальный. Тут логика не работает.

— Доверься мне, Вика.

Это тяжелее всего.

Я сама себе доверять не могу. Что тогда говорить о других? Особенно о Марате. Как можно довериться тому, кто сам собой не управляет? Одна искра может привести к новому срыву.

— Хаген использует то, кто ты, — роняю. — Он найдет, как надавить на болезненные точки.

— Очень на это надеюсь, — мрачно оскаливается Марат.

— Ты же себя не контролируешь, — судорожно выдыхаю. — Там, в той чертовой комнате ты гнался за мной точно бешеный зверь.

— Я и есть зверь, но я больше никогда не причиню тебе боль.

Он накрывает мою ладонь своею. Крепко сжимает. Он смотрит прямо в мои глаза так внимательно и пристально, что я не способна отвернуться и разорвать контакт между нами.

— Ты не можешь знать, — качаю головой.

— Могу, — чеканит жестко. — А еще я знаю, что люблю тебя, Вика. Люблю и никогда не отпущу. Никому не отдам. Зверюга внутри меня всегда будет на цепи, если ты рядом. Клянусь. Я найду путь себя держать.

— Марат, — убираю свою ладонь, отстраняясь от него, прижимаю пальцы к груди. — Тут пусто. Ничего нет. Понимаешь? Я давно ничего не чувствую. Ни к тебе. Ни к другим мужчинам.

— Это не важно, — отрезает. — Моих чувств хватит для нас обоих.

— Я не смогу быть с тобой. Не смогу поцеловать. Не смогу лечь с тобой в постель. Ты слышишь? Между нами не будет никакой близости, а тебе это нужно.

— Мне ты нужна, Вика.

— И что? — бросаю с раздражением. — Я не могу. Не могу и…

— Плевать.

Он накрывает ладонями мое лицо. Обхватывает, явно сдерживая силу. Смотрит так, что мою кожу точно пламенем обдает.

— На все плевать, — продолжает хрипло. — Как скажешь, так и будет. Мне мало твоего тела. Мало, блять. Ты мне вся нужна. Сука. Вся! Ради такого я готов ждать. Хоть год. Хоть два. Да сколько угодно. Срок не важен.

— Этого не будет никогда.

— Валяй, — ухмыляется как безумный, как пьяный, склоняется надо мной, а потом прямо в губы выдает: — Значит, я буду ждать твое “никогда”. И оно, блядь, однажды наступит.

Марат резко отпускает меня и поднимается. Уходит, оставляя меня в долгожданном одиночестве.

“Никогда”.

Это слово еще долго отбивается в моем пульсе. Не могу сомкнуть глаза до самого утра. Теперь трудно сказать, что пугает больше.

Хаген. Одержимость мною Марата. Или… моя собственная одержимость.