Жестокий роман

Разляжется на кровати. Царица. Обрядится в обновки. Примет позу погорячее. Чтоб у меня остатки мозга в член утекли.

Придется самому ее по-всякому выгибать. И я выгну. Ох, как я ее сейчас выгну. И выебу. Пусть орет. Пусть умоляет. Пусть меня когтями исцарапает.

Нутро выкручивает. Через пах. Жжет железом."

"Я бы ее сутками ебал. Во все дыры. Пока яйца не посинеют. Да и потом тоже. Я бы из нее всю душу выдрал.

Ведьма.

Сжечь бы ее на костре. Дотла. Но сперва — распять.

И ебать, ебать, ебать. Вломиться телом в тело.

Я выхожу из душа и вижу ее.

В той же позе. Даже не тронула пакет. Стоит как вкопанная. Глазищи вылупила. Смотрит на мой стоячий хер. И краснеет. Явно. Лицо бледное. А щеки горят. Будто разукрасила чем-то. Дышит прерывисто. Сиськи трясутся. Соски торчком. Хоть лед колоть.

Вот ведь фокус. Удивила. Все? Закончился запал? Видно, не будет сегодня никакого концерта.

— Я подумала, — говорит. — Разве ты не хочешь сам меня одеть?

Хочу. Еще как. Хочу одеть твой рот. На воспаленный хуй. Прячь зубы.

— Попробуй, — продолжает. — Подбери на свой вкус.

Я подхожу к ней, отталкиваю ногой пакет. Наигрались. Я не настроен на выкрутасы. Пора уже засадить. Обхватываю ее под задницу и…

— Марат! — вопит.

Никак не привыкну. Как звучит мое имя, когда вырывается из ее глотки. Хочется, чтоб заткнулась. И, чтоб кричала еще. Чтоб хрипела.

— Марат, — бормочет. — Пожалуйста, прошу.

Совсем башку задурила. Забыл надеть презерватив. Не хватало только трахнуться без резины.

— Пожалуйста, ты же не пробовал…

Отпускаю девку. Натягиваю гондон.

— Какой комплект тебе нравится?

Кончай стрекотать.

Я обтягиваю ствол резинкой. Отлично. Теперь ничто не мешает. Выебу стоя, чтобы видеть, как грудь подпрыгивает при каждом толчке. Полюбуюсь.

— Хочешь меня порвать? — выпаливает вдруг.

Беру ее за волосы, наматываю на кулак, запрокидываю голову назад. Вглядываюсь в темные глаза. Наглючие. Кошачьи. Она правда это сказала?

— Одень, — облизывает губы. — Потом порвешь.

Дьяволица. Бросает такой вызов.

— Красное белье, — сглатывает. — Почти кровь. И я твоя игрушка. Кукла. Ты можешь делать абсолютно все. Наряжать. Срывать одежду. Раздирать в клочья.

Она задевает что-то такое, что даже я сам задеть бы не рискнул. Она играет с темными рефлексами. Отбивает прямо по запретным струнам.

Сука. Бешеная.

— Одень меня и порви, — повторяет. — Порви белье.

Маленький язычок пробегает по губам. Опять. Нервно. Суетливо. Ей боязно нести эту хренотень, а заткнуться еще страшнее.

Я понимаю ходы. Читаю четко. Надо бы порешить ее. Здесь. Не затягивать. Надо бы. Да не хочется.

Толкаю девку на кровать, склоняюсь и в самое ухо выдаю:

— Твой любимый муженек знает, какая ты шлюха?

Она дергается. Как от удара в грудь. И соски острые. Как пики.