Жестокий роман

Не просек. Он умудрился влезть в кусты, с землею слиться. Шпион. Тайный агент. Блядь. Ничего не боится.

— Стой, Марат, — рожа Монаха бледнеет, трясется, от пота сверкает. — Стой, прошу. Не надо. Подожди. Пожалуйста.

Ублюдок поднимает руки. Виновато. Будто белый флаг выбрасывает. Башкой на Татарина кивает. Намекает, заинтересовать пытается.

— Я знаю, кто он, — бормочет, зубами чечетку тарабанит. — Ты даже и не догадываешься, что это за…

— Заткнись, — обрываю.

Подхожу вплотную, опускаю ладонь на его затылок. Поглаживаю. Легонько. Примеряюсь. Здесь четкость важна.

— Помнишь, что я говорил? — усмехаюсь. — Подведешь — оторву голову.

— П-помню, — заикается. — Помню, Марат. Но поверь, это страшная тема. Реально. Жуткая. Пощади. Не спеши сейчас. Подари шанс. Я тебе такое про него расскажу. Я просто… ты не должен ему доверять. Никто… никто не должен и…

— Вот и не обижайся, — заключаю.

Хруст. Протяжный. Противный. Жалобный. Жалкий.

— Тебе что, — Татарин хмыкает. — Совсем не интересно?

— Моя жизнь — интересна, — отрезаю. — Чужая — нет.

— И ты совсем не напрягся? — брови выгибает. — Ну, типа предам тебя. Продам кому-то инфу. Твоему папане всякого напою. Скользкий я. Мутный.

— За такую правду мой отец тебя первым и пришибет, — бросаю с ухмылкой. — Доставишь ему эту башку — получишь награду. Пожурят за самодеятельность. Может, даже в подвал отправят на пару недель. Но после простят и повысят.

— Лишь бы не вздернули, — посмеивается.

— А чего пугаться? — скалюсь. — Шея крепкая.

Мы расходимся. Продолжаем путь по разным дорогам. Татарин пойдет свое царство искать. А я уже все нашел. Где моя царица решит остаться, там и пристроюсь.

Долг закрыт. Счет оплачен. Можно двигаться вперед.

* * *Темнота. Вьется. Льется. Отовсюду. Накрывает коконом. Оплетает. Опутывает по рукам и ногам. На плечи обрушивается. Вниз тянет.

Я часть этой темноты. Или больше нет?

Пробираюсь в комнату. Бесшумно. Беззвучно. Не включаю свет. Продвигаюсь осторожно и медленно. Крадучись. Не желаю спугнуть. Не хочу потревожить. Оберегаю. Ограждаю. Всегда и везде. Даже от самого себя. Ха. Особенно — от самого себя.

Резво зверей собираю. Засаживаю в клетку. Захлопываю решетку за решеткой. Запираю на замок. Защелкиваю."

"Никто на волю не вырвется. Не выберется. Ни один демон. Клянусь. Никогда. Пока она рядом. Я без клыков. Без когтей. Не рычу, а урчу. Задыхаюсь. Захлебываюсь этой вязкой дрянью. Гребаной нежностью. Утопаю в ней.

Алкоголь. Яд. Отрава. Кто она? Кто?

Моя. Только моя. Плоть. Кровь. Навсегда.

И печать не нужна. Это внутри течет. По жилам. По венам. Ребра железом выжигает. Свинцом пронизывает. Прошивает. Насквозь. Намертво.

Отбрасываю одеяло, опускаюсь на кровать. Неторопливо. Неспешно. Матрас пружинит. Послушно. Покорно. Прогибается под моим весом.