Жестокий роман

Верно?

— Как тебе? — интересуюсь вкрадчиво, когда начинается антракт после первого действия, даже дыхание задерживаю в ожидании ответа.

Марат поворачивается ко мне всем корпусом и прожигает горящими черными глазами, обдает самое нутро адским пламенем.

— Хрень, — ухмыляется, обнажая крепкие звериные клыки. — Сказочная. Но заряжают красиво.

— Тебе не нравится? — нервно облизываю губы.

— Нормально, — берет меня под руку и выводит в коридор.

— Ты ведь понял, что… — начинаю и осекаюсь, пытаясь подобрать более обтекаемую формулировку. — Ну, сюжет не всегда…

— Баба в мужика вырядилась, — отвечает со смешком. — Вроде мужа спасает. Дурит урода, который держит парня в плену. Еще девка какая-то в ту переодетую бабу втрескалась по уши. Уловил суть?

— Пожалуй, — натянуто улыбаюсь.

В столь упрощенной интерпретации все действительно звучит не очень привлекательно. Этот синопсис едва ли пробудит восторг. Не стоило мне проводить эксперимент, заранее обреченный на феерический провал.

— Короче, сказка, — заявляет Марат. — В жизни такое не прокатит.

— Почему? — удивляюсь.

— Бабу сразу видно, — многозначительно хмыкает.

— В смысле? — невольно возмущаюсь. — Она же замаскировалась.

— И каким дебилом нужно быть, чтоб повестись? — издевательски выгибает брови. — Ну, глухим и слепым по ходу. Иначе номер не пройдет."

"— Героиня изображает юношу, — пожимаю плечами. — Что тут настолько нереального? У нее мужская одежда и…

— Бабский голос, — обрывает саркастическим замечанием, продолжает насмешливым тоном: — Бабская походка. Повадки тоже напрочь бабские. Мужики никогда так не двигаются. Ее бы раскрыли на раз.

— Да неужели? — хмурюсь. — При должной подготовке все возможно. Надо только поработать над деталями.

— Точно, — бросает иронично.

— Не веришь? — от внезапно вспыхнувшей ярости сжимаются кулаки.

Марат смотрит на меня. В упор. Выразительно. Перемещает взгляд чуть ниже. К груди. Не стесняется ни капли. Будто раздевает, срывает одежду, сдирает слой за слоем. Раздирает на клочки платье. Бюстгальтер. Безжалостно сминает плоть в ладонях.

Делаю глубокий вдох. Автоматически.

Становится хуже. Гораздо. На физическом уровне ощущаю его похоть. Опаляющую жажду дикого зверя. Кипучее желание изголодавшегося хищника.

— Знаешь, это не главное, — обнимаю себя руками, словно надеюсь выстроить защиту, создать преграду. — Могло такое происходить или нет. Не важно. Идея заключается в другом.

— Любовь и прочая херня, — кривит губы в ухмылке. — Я понял.

— Верность, — говорю тихо. — Преданность. Вот основная мысль. Настоящие чувства всегда побеждают людское коварство и злобу.

Ему наплевать. И это логично. Его интересует только мое тело. Поход в оперу — всего лишь мимолетная уступка.