Жестокий роман

Намертво.

Я думал, отпустит. Правда. Я не придавал этому значения. Пусть все и затягивалось. Я верил, пройдет. До последнего ждал. Болезнь уйдет.

Дебил. Почему сразу не понял? Не оценил?

Я перестал вникать в дела. Ничем не занимался. Все, что узнал на Мальте, отбросил подальше. Слушал доклады Монаха, но не слышал. Ни слова. Башка была этой девкой от и до забита. Запах ее повсюду чудился.

Какая на хрен работа? В голове только ее груди и бедра. Ее глаза. Гребаные омуты. Губы, обхватывающие мой хуй, заглатывающие под корень.

Я даже драть ее перестал. Взял паузу. Как алкоголик отверг бутылку. Как наркоман отказался от дозы.

Но толку?

Она как заноза. Ноет и ноет. Дурманит. Пьянит. Травма. Открытая рана. Сквозная.

Я не трахал ее в реале. Зато в мыслях натягивал до одури жестко. Ебал. Долго. Грязно. Развязно. Отрывался без тормозов. И остатки моего мозга до капли в яйца стекли.

— Пришел черед поделиться, — сказал отец. — Ты старший, однако твои братья тоже имеют право взыскать долг.

Я даже не сразу понял, о чем речь идет. Не отстрелил суть.

Делиться? Чем?

— Ближайший совет решит судьбу жертвы, — продолжил он. — Мы определим, как с ней поступить.

Дьявол. Я делился достаточно. Отступал. Жался в углу. Как щенок. Я упустил настоящего убийцу. Я не казнил того, кто этого заслуживал.

И теперь…

Она моя. Только я решаю ее судьбу. Какой на хрен совет? Нечего тут определять. Я свое никому не отдам.

— Первая жертва была разделена честным путем, — заявил отец. — Я вкусил ее всеми доступными способами и отдал родне. Каждый желающий мог забрать часть долга. Опробовать.

Кулаки сжались. Зубы заскрипели. Рефлекс.

Я не управлял собой. Не контролировал тело.

— Марат, — улыбнулся отец. — Надеюсь, ты понимаешь, жертва принадлежит всему нашему роду. Старший получает ее первым, но дальше следует момент торжества для всех.

— Я сам, — прорычал. — Решаю, когда будет этот момент.

— Разумнее отдать подобное решение совету.

— С чего вдруг?

— Ты проявляешь слишком много чувств.

Холодный тон отрезвил. Быстро. Резко.

Я не мог спорить. Выступать против. Я должен был принять то, что сказал отец.

Ха. Черта с два. Такой приказ не по мне и не для меня.

Но открыто бунтовать нельзя. Есть порядок. Есть закон.

Я запустил ложную информацию. Мол, пытаюсь провернуть подмену жертвы. Мелкая девчонка Стрелецких постоянно под ногами путалась, свои дурацкие предложения выдвигала, рвалась под нож. Грех было не воспользоваться. Хватило ее визита в дом да пары фраз, которые могли трактовать двояко. Я запутал их. Я не желал никого посвящать в свои планы. Я тянул время, грозя выдвинуть на рассмотрение совета вопрос по замене.

А почему и нет? Это могло сработать. В теории. Девчонка согласна, прямо молит о смерти. Все по справедливости.

Но я знал.