Жестокий 3. Искупление

Отец влетел в палату, когда Имран уже повыдёргивал из себя все иглы, торчащие отовсюду, как у дикобраза. Спасибо, в жопу не поимели, пока в отрубе был.

– Где Злата? – спросил у старика, а тот, рванув его за больничную рубаху, обнял.

– Живой засранец. Живой. Я уже думал, ты раньше меня… Сын, чтоб тебя! – отстранился, осматривая Имрана с ног до головы.

– Ага. Живой. Только можно мне шмотки нормальные, мне это платье нихера не идёт.

Шамаев-старший кивнул медсестре, и та ринулась за дверь.

– Сейчас всё принесут. Ты только не вставай так резко. Посиди еще. Ты долго был в отключке. Едва в кому не впал. А суку эту я тебе привезу по запчастям, сын. Уже послал за ней людей. Ваха твой в подвале у меня сидит. Клянётся, что не знал, что эта тварь тебя ранила. Ничего. Я их всех в одном костре спалю и мясо псам скормлю.

В голове ещё туманилось от лекарств, которыми его накачали, как гребаную подопытную крысу. Мотнул головой, прогоняя головокружение.

– Не трогай её. И Ваху тоже. Никого их них.

– Ты серьёзно думаешь, что я спущу с рук этим девкам и их пособнику тот факт, что они тебя чуть не убили?"

"– Ну ты же спустил с рук то же самое Булату, – зло вырвал из вены иглу и зашипел от тупой, но сильной боли. Нехило его истыкали тут. Сколько он здесь? Неделю? Две?

– Булат мой сын, как и ты. А эти выблядки…

– А эти выблядки мои. И баба моя, и прислуга моя. Ясно? Отзови людей. Я серьёзно.

Пару минут они сражались с отцом взглядами, а после старик кого-то набрал, бросил: «Отбой!». И Имрану стало легче. Легче от того, что теперь она в безопасности. Если и грохнет её кто, то это будет он сам.

Он видел её во сне. В коме, в бреду, или где он там был? Похуй. Он видел её там. Видел её, ребёнка, их дом. И орал в пустоту, потому что в доме с ребёнком она была с другим. С кем-то, чьего лица он даже не рассмотрел. Но уже возненавидел эту мразь. Грохнет уёбка. На куски раскромсает. Если тот появится.

Но сначала нужно найти Златку. Отыскать, где бы она не спряталась.

– Где она сейчас? – спросил у отца, а тот упрямо сжал челюсти.

– Я за твоими шлюхами бегать не нанимался.

– Пошли за ней своих людей, но пусть не трогают, – хромая дошёл до зеркала, оттолкнул от себя суетящуюся медсестру. Попытался переодеться сам, но выходило хреново, поэтому всё же подпустил тёлку к себе. – Отец? – повернулся, так и не дождавшись ответа.

Старик вздохнул, мрачно взглянул на сына из-под густых бровей.

– Ты сам за ней поедешь. Если захочешь. В общем, тебе решать куда ехать и что делать. Здесь тебя больше нет, Имран. Я тебя похоронил.

Басаев опустился обратно на кушетку, непонимающе уставился на старика.

– В смысле?

– В прямом. Тебя нет больше. Погиб. Пожар там был в твоём доме. Ты и сгорел в нём. Теперь у тебя новое имя, новая семья и новая жизнь. Ты же этого хотел? Ведь так? Забирай.