Жестокий 3. Искупление

– Ладно, – обнимаю Даньку и смотрю вслед Имрану, уходящему в ванную комнату. Спасибо, хоть домашний костюм надеть додумался. Вид его задницы сбивает с толку даже сейчас.

Тут же вибрирует мобильный, оповещая о входящем звонке. Это Марк. Ждёт моего ответа.

– Да, – отвечаю быстро, пока не вернулся Имран.

– Ты решила? Собралась?

– Нет. Марк, я никуда не поеду. Я остаюсь с ним. А ты… Ты просто езжай к своей семье, ладно? И больше не возвращайся.

Несколько секунд тишины, я жду, что Уилсон начнёт меня уговаривать, но он лишь тихо соглашается:

– Хорошо. Удачи тебе, Сандра. Береги Дэни.

– И тебе.

В дверь постучали, и я, переложив Даню в кроватку поспешила к двери. Бездумно открыла и отпрянула, запахивая на себе халат потуже.

– Ва… Ваха?

На пороге действительно стоял он. С букетом цветов и коробкой круассанов. Всё такой же огромный, страшный и настоящий, как никогда.

– Привет. Шеф сказал, я могу уже появиться. Вот, завтрак вам принес. А это тебе, – мне в лицо ткнул веником из роз, и я потерянно его приняла.

– Спасибо… А ты почему живой?

* * *Уставившись на себя в зеркало, почему-то улыбался. Впервые за долгое время, лет так за пятнадцать, ощущал радость. Без транков и антидепрессантов, без бухла или чего-то позабористей. Не потому, что Злата потеряла надежду сбежать от него и прямо сейчас говорила об этом Уилсону.

Потому что она не хочет больше бежать. Незачем ей. И он может больше не скрываться.

Ранее в России:"

"Очнулся от пронзающего мозг писка аппаратов, проводами от которых был обмотан, словно ебаная мумия. Было бы смешно. Если бы не было так больно. К физической боли ему не привыкать. После того ада в горящей машине он многое способен выдержать. Но тут боль появилась ещё и моральная. От мысли, что Злата сейчас, наверное, бежит от него. Или уже сбежала. Сучка подлая. Прямо в грудину засадила. Меж рёбер. Ещё немного и в самое сердце. Видать, промахнулась, раз он сейчас дышит.

Смешно, но Имран думал, что его у него нет. Сердца. Что оно иссохло с годами от ненависти и неразделённой любви к суке, которая этого не заслуживала.

Машка, скорее всего, тоже сбежала. Но на неё было насрать. Он уже давно смирился с мыслью, что её нет. И не нужна больше. Стала не нужна с тех пор, как появилась Злата. Прошло всё у него к бывшей. Будто и не было никогда.

– Что вы делаете? Вам же нельзя вставать! – в панике к нему бросилась какая-то баба в голубом костюме.

– Ты кто такая? – огрызнулся, отталкивая её.

– Я? Я медсестра… Подождите, куда же вы, я помогу вам подняться, осторожнее!

– Зови отца. Я знаю, он где-то здесь, – слышал пару раз его голос, когда приходил в себя. Да и понимал, что старик не оставил бы его загибаться, хоть Имран и не был никогда любимым сыном.