Жестокие игры в любовь

"

"Тут Мика осознала, что ей почему-то трудно назвать его по имени. Прямо язык не поворачивается, хотя, если подумать, что тут такого? Но вот поди ж ты… Она ведь ещё ни разу напрямую к нему не обращалась.

— Женя, — наконец пересилила себя она, — спасибо тебе, что отогнал того мужика. Это было страшно…

— А кто он?

— Без понятия. Пристал какой-то…

— Вот сволочь.

— Да. Спасибо тебе.

Он лишь пожал плечами, мол, что такого.

Некоторое время они шли молча. Мика ждала, что он что-нибудь скажет, но Колесников явно болтуном не был. А вот её это молчание тяготило — неловкость и напряжение чувствовались так ещё острее. И рука его, державшая её ладонь, казалась очень горячей.

Мика всё же не выдержала и спросила:

— А как вообще ты там оказался? На стоянке?

— Тебя искал… Я же чуть не умер, когда увидел, что в тебя попал. А потом ты так выбежала из зала… Я вообще перепугался, думал, что тебе плохо стало. Ну и извиниться хотел. Но пока там замену произвели, то да сё, я вышел — ты уже куда-то убежала. Я походил, поспрашивал, потом спускаюсь в холл, гляжу — ты как раз уходишь. Я тебя даже позвал, но ты не слышала. Я далеко был. Ну и побежал за тобой на улицу…

— Как хорошо, что ты пошёл меня искать, — выдохнула она, затем поинтересовалась: — А матч-то закончился?

— Ну, теперь уже да.

— И кто победил?

— Без понятия, — беспечно ответил он, а Мике вспомнились слова Лёши о том, что не командный он человек, что исход матча его мало волнует. Наверное, так оно и есть. Подумав, он добавил: — После того, как я в тебя попал, мне уже не до матча было.

Мика почувствовала, как его пальцы легонько погладили её руку, словно очертили полукруг. Почти неуловимая, несмелая ласка. Но она сделала вид, что не заметила, только зарделась сразу, но в сумерках этого всё равно не видно…

17

Они не поехали на маршрутке. Не сговариваясь, весь путь проделали пешком. Сначала Мика ужасно смущалась от его близости, да он ещё и держал её за руку…

Но когда они перебежали дорогу в неположенном месте под возмущённый визг клаксона и от этого мелкого нарушения оба вдруг расхохотались, неловкость как-то сама собой отступила. Ну а когда он остановился у киоска, чтобы купить банку колы, а потом так и не взял её снова за руку, Мика неожиданно для себя ощутила что-то вроде досады.

Вообще, когда Колесников что-нибудь говорил, а он в основном бросал шутливые фразы о том о сём, ей было смешно и легко, но когда он молчал — сразу возникало напряжение. И он тоже наверняка это чувствовал. Однако чем ближе они подходили к её дому, тем дольше становились паузы и тем острее ощущалась неловкость.

Что удивительно, он тоже держался далеко не так уверенно, как обычно. Даже когда изредка шутил, по тону, по голосу чувствовалось, будто он превозмогает какое-то внутреннее стеснение.