Жестокие игры в любовь

Какое же это нападение тогда? Очень не хотелось плохо думать про Лёшу, но в голову настырно лезло: может, он им так отомстил?

Бессонные ночи, переживания, да ещё и эти жуткие перевязки (которые, правда, стали чуть менее болезненными), совсем её измучили. Поэтому на другой день после скудного больничного обеда Мика, не зная, куда ещё себя деть, прилегла и неожиданно крепко уснула, как в забытье провалилась. А в какой-то момент сквозь сон почувствовала на щеке тёплое прикосновение, приоткрыла глаза… и в первый миг решила, что это всё ещё отголоски сна. Снова сомкнула веки, не желая отпускать чудное сновидение, но спустя пару секунд подскочила в постели. Это не сон, это и правда был Колесников.

— Женя!

Он присел на корточки рядом с кроватью, смотрел на неё и улыбался. Под скулой багровел кровоподтёк, но это ведь не так и страшно. Главное же — вот он, её Женя, с ней, рядом.

— Женя, я думала, что ты… что тебя… — От нахлынувших чувств в груди перехватило. — Я так боялась за тебя!

— Всё уже хорошо, не бойся.

— Вера сказала, что тебя задержали за нападение на Лёшу и это надолго. Правда, всё уже хорошо? Но что всё-таки произошло?

— Да ничего особенного, — продолжал улыбаться ей Женя как ни в чём не бывало. — Я сказал нашему другу Лёше, что хочу на тебе жениться, это ему сильно не понравилось.

Женя указал на подбитую скулу и, смеясь, договорил:

— Вот он и выразил свой протест.

Мику это всё пугало, тогда как Женю — ничуть. Так он и сказал, собственно:

— Но это всё ерунда.

— Какая же это ерунда, если тебя задержали! И почему? Раз это он на тебя напал…

— Так бывает, — пожал он плечами. — Главное, что разобрались.

— А как разобрались?

— Посмотрели записи с камер. Тут, на территории больницы, они, оказываются, повсюду. К счастью. Лучше скажи, как ты? Стало хоть немного легче?

— Вот теперь, когда ты нашёлся, стало намного легче.

Женя снова просидел у неё до тех пор, пока ему не напомнили, что пора уходить. Но на другой день снова явился, и во все последующие.

Иногда он пересекался с Верой, которая навещала Мику раз в два-три дня. А вот Лёша больше не показывался. И вообще никак не давал о себе знать.

Мика и не спрашивала о нём. У неё даже возникло какое-то суеверное чувство, что пока о нём они не вспоминают, он и не объявится. Вроде как в пословице: не буди лихо…

Однако в глубине души тихонько скреблось смутное беспокойство. Иногда оно смолкало — в основном, когда Женя был рядом. Умел он заражать её своей лёгкостью и позитивом так, что все страхи и сомнения отступали. Но ночами эта неясная тревога снова выползала.

* * *Мику выписали через три недели. Раны к тому времени хорошо поджили, затянулись крепкой коркой. Лечащий врач предписал ей мазь контрактубекс и назначил приходить на осмотр каждую неделю. А ещё снял мерки.