Жестокие игры в любовь

Она и сама ему сейчас напомнила влюблённую кошку, которая льнула и ластилась к этому… А когда увидела его, Лёшу, сразу встрепенулась, выпрямилась, одёрнула халатик и посмотрела на него виновато, точно изменщица, застигнутая врасплох с любовником. Собственно, для Лёши почти так оно и было. Так он и чувствовал.

На несколько секунд у него аж в глазах потемнело. Нечеловеческих усилий стоило ему не кинуться на Колесникова прямо тут же, в палате, а молча пройти, поставить пакет на тумбочку и выйти.

Сказать он им ничего сейчас не смог бы. И находиться там тоже не мог.

Пока спускался, чуть кубарем с лестницы не слетел. И из больницы вылетел, оттолкнув мужика-фельдшера скорой, который попался ему на пути.

Дошёл почти до самых ворот, но потом развернулся, прошёл обратно. Присел на лавочку неподалёку от входа и стал ждать… Никакого плана пока не было. Чтобы придумать, надо хотя бы мало-мальски успокоиться, а внутри него сейчас такой бушевал шторм, что самому было страшно сорваться. И про работу забыл, и вообще про всё.

Колесников появился минут через пять. Лёша двинулся ему наперерез. Тот, завидев его, остановился. Сунув руки в карманы, смотрел на его приближение с равнодушием. Наверняка показным. А если нет, то он — самонадеянный дурак, потому что… потому что даже сам Лёша сейчас опасался своего гнева.

— Тебе чего от неё надо? — не дойдя пары шагов, процедил он. — У тебя есть подружка, с ней и тискайся. А Мике нечего парить мозги.

— А тебе-то не всё равно? Но успокойся, подружки у меня уже нет. Мы расстались. Мике я мозги не парю. Официально заявляю для полиции нравов: мы с ней встречаемся. У нас всё серьёзно, серьёзнее не бывает. В ближайших планах: жениться, обзавестись потомством, жить долго и счастливо и умереть в один день. Так что не переживай, руссо туристо облико морале.

Ярость застилала глаза, а в голове больше не было ни единой мысли — только выжигающая ненависть. Тут у Колесникова в кармане загудело, он выудил новомодный айфон, пижонский, огромный, как лопата. Лёша опустил глаза, и рот тотчас наполнился горечью. На экране он увидел «Любимая» и её снимок, лицо и плечи. Голые плечи. Прикрытые лишь чёрными кудрями. И эта её улыбка, которую он уже видел только что в палате.

Коснувшись пальцем экрана, Колесников поднёс телефон к уху. А в следующую секунду Лёша сбил его с ног. Проклятый телефон с проклятым снимком отлетел в сторону. Оттуда раздавалось отдалённое: «Женя? Женя? Алё!..».

Не давая ему подняться, Лёша ещё несколько раз ударил его ногой, но тот всё равно умудрился откатиться и вскочить. И даже увернулся потом и, перехватив Лёшину руку, сделал удушающий захват.