Жестокие игры мажора (СИ)

Ну вот что за козел?

У него времени мало? Я, может, вообще, блин, не в общаге!

Он даже не спросил, в какое время мне будет удобней, чтобы он подъехал. И вообще, я надеялась, что его брошенная фраза в туалете, сотрется из его высокомерной памяти.

Разозлившись, я сжимаю челюсти и быстро печатаю."

"«Я занята».

Я не закрываю мессенджер, ожидая, когда оживут три точки, и как только они начинают двигаться, сообщая мне, что абонент на другом конце печатает сообщение, я закусываю нижнюю губу и практически не дышу.

Неизвестный номер: «Я жду еще пять минут».

Следом приходит еще несколько сообщений.

«Потом я сам тебя найду».

«И тебе это не понравится».

Мне уже это не нравится, идиот!

Очередное сообщение заставляет телефон завибрировать в моих руках.

«Три минуты, Кукла».

Сжав кулаки, я рычу от бессилия и подскакиваю с кровати, громко топая к своему шкафу.

— Ты куда? — Ира даже прекращает красить ресницы.

— Сейчас вернусь, — глухо произношу я, на ходу завязывая гульку из волос.

Натягиваю толстовку поверх пижамы, затем быстро всовываю ноги в кеды и, схватив мажорскую рубашку, выхожу из комнаты.

Я спускаюсь по лестнице, держа в руках причину своих новых неприятностей, и не могу поверить, что он заставил меня спуститься к нему в таком неопрятном виде.

Плевать. День, когда я захочу прихорошиться для этого парня, никогда не наступит.

Но как только я выхожу на крыльцо общаги и замечаю припаркованный уже знакомый белый внедорожник, невольно замираю на ступенях, прерывисто вдыхая порыв прохладного осеннего воздуха и сильнее сжимая в руках рубашку мажора.

Ну вот какого черта решительность швырнуть эту чертову рубашку ему в лицо испаряется по мере того, как охлаждается моя кожа от вечерней прохлады.

Багиров стоит на улице, подпирая собой дверцу машины.

Сегодня на нем нет привычного костюма и белой рубашки. И это тоже сбивает меня с толку, вынуждая разглядывать Багирова дольше, чем мне бы следовало вообще это делать.

Издали он кажется спокойным и даже незаинтересованным мной.

Но я не верю ему.

Делаю нерешительный шаг вперед.

Его руки убраны в карманы широких джинсов, на нем белая свободная толстовка и бейсболка, перевернутая задом наперед. Теперь замечаю, как плотоядно он на меня смотрит, лениво жуя жвачку, и это заставляет мои ноги прирасти к ступеням.

Самый безопасный вариант – это швырнуть в него рубашку прямо с крыльца и как можно скорее вернуться в общежитие, но я все-таки заставляю себя спуститься и по-человечески вручить этому ненормальному его вещь.

В конце концов, он проявил своеобразное благородство, одолжив мне ее тогда в туалете.

— Держи, — я протягиваю ему рубашку, на которую он даже не обращает внимания. — Спасибо. Если что… Я постирала ее.