Жестокие игры мажора (СИ)

Я тут же пытаюсь прикрыться блузкой обратно, это, наверное, выглядит глупо, ведь он уже все видел, но Багиров перехватывает мои запястья и поднимает на меня мрачный взгляд грозовых глаз.

— Не прячься от меня.

20.2

Я нервно сглатываю, наблюдая, как он ленивыми движениями упирается руками в диван по обе стороны от моей головы и снова приближается к моим губам своими, чтобы раскрыть их языком и забрать мой невысказанный протест, как пират, укравший себе чужестранку и заявивший на нее права.

— Я хочу видеть тебя, — хриплый низкий голос обжигает вместе с еще одним требовательным, но мягким поцелуем.

— Ты уже видел, — тихо шепчу я, царапая пальцами замшевую обивку дивана.

Багиров нежно прикусывает мою нижнюю губу и тянет на себя, после зализывая укус голодным языком.

— Хочу еще. Можно? — он соскальзывает губами на мой подбородок и теперь прикусывает его, вырывая из меня прерывистый вздох. Будто этот парень нуждается в моем разрешении.

Я ничего не отвечаю, пытаясь не разучиться дышать. Но я так же ничего не делаю, только ахаю, когда Илай медленно подцепляет пальцами хлопковый топ и стягивает его вниз, обнажая сначала один сосок, затем второй. От прохлады они тут же напрягаются и превращаются в пики, выпрашивающие его прикосновений.

Задыхаясь, я смотрю на обжигающий взгляд Илая и на то, как дергается кадык на его широкой шее.

На мгновение он поднимает на меня почерневшие глаза, и я вижу в них ад, в котором горю вместе с ним.

Это должно меня напугать, но сейчас чувство страха, как бензин, разжигает пламя вокруг нас сильнее.

Илай сжимает мою талию и подтягивает меня ближе к себе, пока я беспомощно хватаю ртом воздух, предчувствуя неизбежное столкновение.

— Ты только посмотри на себя, — рычит он, водя большим пальцем по моему дрожащему животу. — Твои соски так и просятся в мой рот.

О боже.

Я глотаю удушливый звук и отворачиваю голову в сторону, понимая, что краснею, ошпарившись об его грязные словечки.

— Обязательно… быть… таким… пош… Ах…

Меня обрывает холодная струйка воздуха, царапающая сначала один сосок, затем второй.

А он еще даже не коснулся их.

Только подул.

Но этого достаточно, чтобы почувствовать себя ошеломленной и сокрушенной чувствительной дрожью.

— Илай… — но я снова не успеваю договорить.

Гортанный стон касается одной из моих чувствительных вершинок раньше, чем горячий рот смыкается на ней, и меня пронзает электрическая паутина ощущений.

Я прикусываю нижнюю губу, отчаянно глотая рвущиеся наружу стоны.

Ох… черт.

Я цепляюсь за его голову и путаюсь пальцами в коротких волосах в неясной потребности притянуть ближе. Или оттолкнуть? Господи… ни черта не понимаю.

— Все еще будешь бороться за свою ложь? — тихий глубокий голос вызывает безумные мурашки на коже.