Жестокие игры мажора (СИ)

Ты сказала, что не ввязываешься в рискованные авантюры, — Илай загоняет меня в тупик и я не замечаю, как ударяюсь бедрами о диван, но от падения меня останавливает рука, схватившая мое горло. Прерывистый вздох вздымает мою грудь именно в тот момент, когда Илай нависает надо мной и хрипит у самых губ. — Ты и есть самая рискованная авантюра, Ведьма.

А потом он целует меня.

20.1

Его жестокие губы подавляют мои в твердой потребности завладеть.

Этот поцелуй ошеломляет своей свирепостью.

Доводит до головокружения.

Лишает кислорода.

И забирает мой жалкий контроль над телом.

Илай запускает пальцы мне в волосы и сжимает их в кулаке, вынуждая открыться ему с шумным вздохом, после чего издает рык удовлетворения и его поцелуй становится более напористым.

Я неосознанно хватаюсь за его мощную шею и чувствую, как она напрягается под моими руками, как под пальцами вздуваются бугристые вены.

Связь с реальностью ускользает песком сквозь пальцы.

Я не понимаю, как и в какой момент он заваливает меня на диван и придавливает тяжестью своего тела. И я не нахожу другого выхода, кроме как обхватить его ногами за талию, пока Багиров с жадностью поглощает мое дыхание и рычит прямо в губы приглушенные ругательства. И это рычание отдается во мне гулким эхом.

Я пытаюсь успеть за его нетерпеливыми движениями, но мне не угнаться.

Он снова и снова накрывает меня своим безумием. Дезориентирует. Целует. Лижет и кусает.

И я не знаю, кто из нас делает поступательное движение бедрами так, что я чувствую его твердую эрекцию, которая толкается у моей киски.

Это подобно выстрелу, что приводит меня в чувство, и я каким-то образом уворачиваюсь от дикого рта Багирова.

Мы так и замираем.

Он тяжело дышит у уголка моих губ, а я судорожно втягиваю носом воздух.

— Никаких… телодвижений, ты помнишь? — шепчу я дрожащим голосом.

— Я помню, — хрипло выдыхает он и прижимается носом к моей шее. — Но на поцелуи ведь запрета не было?

Я прикрываю глаза. Сердце долбит по ребрам. Голова идет кругом.

— Не было, — тихо срывается с моих губ.

Илай отстраняется, но только для того, чтобы обнять мое лицо большими ладонями и повернуть к себе.

— Хорошо. — Он кивает и снова целует меня, кружа голову своим мужественным вкусом, но, когда я чувствую, как он задирает мне юбку и цепляет сильными пальцами колготки, тут же напрягаюсь. И Багиров тоже это чувствует. — Я хочу попробовать тебя… — его утробный стон рикошетит между нашими губами. — Черт, это все, о чем я могу думать.

Нервная дрожь пробегает по моему телу и собирается жаром внизу живота.