Жестокие игры мажора (СИ)

— Или признаешься, что тебе нравятся мои поцелуи? Что скажешь, Ведьма? Мм? По крайней мере, твоим соскам очень, — и он демонстративно втягивает один себе в рот, закручивая в моем животе вихрь новых ощущений, будто между соском и клитором есть какая-то невидимая нить, посылающая возбуждающие импульсы. — Посмотри на меня, — требует он грубо, играя с одним соском языком, а второй сжимая между пальцев, вытягивая из меня самый отчаянный стон. — Ах, твою ж мать, — рычит он, переключаясь ртом на пульсирующий от грубости его пальцев сосок, и я судорожно выдыхаю, выгибая ему свою грудь навстречу. — Признай, милая, эти соски созданы для меня. Как и твои стоны.

— П-прекрати…"

"Я качаю головой, чувствуя, как глаза закатываются от удовольствия, когда его губы сжимают чувственную плоть, а после Багиров выпускает мой сосок с влажным звуком.

Каким-то чудом я нахожу в себе силы посмотреть на него, и у меня сводит горло, когда я вижу, как он по-животному облизывает мой твердый сосок, а затем смещается в сторону и кусает мою грудь сбоку.

Это происходит так неожиданно, что я дергаюсь и кричу, снова откидывая голову назад и пытаясь выровнять дыхание.

Моя грудь ходит ходуном. Живот дрожит от частых вздохов. Но тело горит от предвкушения и жажды чего-то большего. Чего?

— Ты такая отзывчивая, что я не нуждаюсь в твоих словах, Ведьма, — он произносит каждое слово горячим шепотом, который танцует на моей коже пламенем, когда Багиров прижимается губами над моим пупком и начинает покрывать обнаженную часть живота влажными поцелуями.

Боже, ну почему это должно быть таким приятным?

Он задирает подол моей юбки выше, и в этот момент я понимаю, что все выходит из-под контроля…

Багиров стягивает колготки до конца, но мои напряженные ноги мешают ему, и я слышу треск капрона – знак того, что Илай потерял терпение.

На долгую секунду он замирает, стоя на коленях между моих ног, а я лежу с отвернутой головой, практически не дыша. А потом я вздрагиваю и распахиваю рот в беззвучном стоне, ощутив его пальцы на моих влажных складках.

— Блядь. Мне так нравится твоя естественность, — его голос наполняется глубокой похотью, а у меня в горле собирается ком.

Я не такая гладкая, как, наверное, все его девушки, которых он раздевал. Но у меня все ухожено, насколько я вообще могу судить. В этих вещах у меня совершенно нет опыта. И я не могу понять, что я сейчас чувствую: стыд или ревность. А может, и то и другое, приправленное острым раздражением.

Я собираюсь свести бедра вместе, но Багиров не позволяет мне этого сделать, положив на мои колени ладони.

20.3

Илай тяжело дышит, пока я наблюдаю, как он опускается между моих ног, которые я невольно свожу вместе.

И это злит его.