Жертвы осени

 – Я ни з-за что не стану р-раскручивать Вовку на т-такой разговор, если он этого н-не хочет!

– Но…20a3f9

– А ты с-совсем заигралась, не к-кажется?! Р-расследователь сопливый! И отца не т-тронь, поняла? Не г-говорит – з-значит, имеет основания.

– Ты чего кричишь-то на меня? – обиделась Васёна.

– А к-как с тобой е-еще? – чуть остыл Роман. – Не п-понимаешь если…

– Да все я понимаю, – отмахнулась она и плюхнулась на ближайшую скамью – они гуляли в парке в ожидании начала киносеанса.

Роман сел рядом, стянул перчатки, вынул сигареты и закурил.

– Т-ты, Васька, от отца отстань, – попросил он, выпустив дым. – К-когда будет готов, с-сам все скажет, ты в-ведь его з-знаешь.

– Мне просто непонятно, почему ему так принципиально заставить меня отказаться от статьи о Вознесенском или максимально осложнить работу, – вздохнула Васёна, забираясь Роману под свободную руку. – Я замерзла, – пожаловалась она, – когда там уже сеанс начнется?

– Не к-канючь! – Роман щелкнул ее по носу. – И от отца в-все равно отстань."

"– Ладно, – пообещала Васёна и мечтательно произнесла: – А вот скоро мне придет разрешение на посещение спецколонии на Пальцевом острове…

– О г-господи… – простонал Роман, выбрасывая окурок. – Идем л-лучше в к-кино.

Город Вольск, наши дни

Вадим проводил Еву до квартиры, убедился, что с ней все в порядке, а в холодильнике есть какие-то продукты, и поехал к себе.

Жил он один в доставшейся от родителей трехкомнатной квартире, которой ему, разумеется, было слишком много. Приходилось вызывать клининговую службу, чтобы поддерживать чистоту: заниматься этим самостоятельно у Вадима просто не было времени. Он очень много работал, а свободное время, если таковое случалось, проводил либо с Евой, как сегодня, либо просто лежа на кровати в спальне.

Сразу после окончания института Резников ненадолго женился, но супруга не выдержала его напряженного графика и весьма своеобразной системы ценностей, в которой, как выяснилось, браку отводилось место даже не в первой тройке. Родить детей они не успели, и теперь Вадима не мучила совесть, когда в выходной день его вызывали на работу или звонила Ева с просьбой о помощи.

Пожалуй, Ева Александровская оказалась самым близким ему человеком, несмотря на то что была пациенткой. Вадим давно привык к тому, что на его попечении находится молодая женщина, порой совершенно беспомощная в каких-то бытовых вопросах, не умеющая и не знающая многого из того, что входит в так называемый набор базовых умений. Долгие годы проведя в больницах, она оказалась совершенно не готова жить одна. После смерти матери Еве было особенно трудно: пустая квартира, нет работы, за могилой матери нужно как-то ухаживать, нужно как-то жить самой.