Охотники и жертвы

В мои планы не входило лишиться невинности на кушетке в какой-то занюханной комнате отдыха. Он остановился, задумался и в конце концов решил не давить на меня.

Однако повалил меня на кушетку и лег сверху, целуя с прежней страстью. Его губы скользили по моей шее, и, когда острые кончики клыков, задели кожу, я не смогла удержаться, чтобы не испустить вздох возбуждения.

Он приподнялся, удивленно вглядываясь в мое лицо. На мгновение у меня перехватило дыхание, когда я вспомнила кайф от укуса вампира. Мелькнула мысль – а каково это, когда занимаешься сексом? Однако старые табу тут же взяли верх. Пусть у нас был не секс, но давать свою кровь во время этого тоже плохо, неправильно, грязно.

– Ты же хочешь. – В его голосе чувствовались возбуждение и удивление. – Я чувствую.

Его глаза вспыхнули.

– Хочешь. Почему… Эй, ты что, уже делала это прежде?

– Нет. – Я усмехнулась. – Конечно нет.

Взгляд его потрясающих голубых глаз был прикован ко мне, и я снова почти видела, как позади них крутятся колесики напряженных раздумий. Джесси, может, склонен флиртовать и к тому же распускает язык, но он не дурак.

– Ты ведешь себя так, будто знаешь, что это такое. Ты возбудилась, когда я коснулся твоей шеи.

– Ты замечательно целуешься, – возразила я, хотя это не полностью соответствовало действительности. Слишком уж он пускал слюну. – Тебе не кажется, что все знали бы, если бы я кому-то давала кровь?

Его внезапно осенило.

– Нет, если ты делала это, пока вы были в бегах. Ты давала кровь Лиссе?

Однако он раскусил меня и понимал это.

– Другого быть не может – у вас же не было «кормильцев». О господи!

– Она находила их, – соврала я, придерживаясь той версии, которую мы скормили Наталье, а она потом распространяла. До сих пор никто – за исключением Кристиана – не ставил ее под сомнение. – Многие люди соглашаются.

– Конечно, – с улыбкой сказал он и снова приблизил рот к моей шее.

– Я не «кровавая шлюха»! – взорвалась я, отталкивая его.

– Но ты же хочешь! Тебе нравится это. Всем девушкам-дампирам нравится.

Его зубы снова коснулись моей кожи. Такие острые. Такие восхитительные. Возникло чувство, что враждебность лишь усугубит ситуацию, и я решила поддразнить его.

– Перестань. – Я провела кончиком пальца по его губам. – Говорю же, я не такая. Но могу подсказать тебе, что еще можно делать ртом.

В нем проснулся интерес.

И в этот момент дверь открылась.

Мы отпрянули друг от друга. Я была готова к столкновению с любым учеником или даже надзирательницей. Но вот к чему я не была готова, это к встрече с Дмитрием.

Он ворвался внутрь, как будто рассчитывал обнаружить нас там, и в этот ужасный момент, когда гнев клокотал в нем, точно буря, я поняла, почему Мейсон назвал его богом.