Седьмая жертва

Закон, вероятно, предполагает, что все преступления раскрываются исключительно сидя за столом с честным лицом и ясными, незамутненными ложью глазами, а такой образ действий никаких дополнительных финансовых затрат не требует.

– Не волнуйтесь, Константин Михайлович, у Коли есть на примете автосервис, где ему за красивые глаза делают все даром.

– Это что же, твой дружок взятки берет от криминального элемента? – насмешливо прищурился следователь. – Некрасиво, Каменская, нехорошо.

– Да бросьте вы, какие взятки! У владельца этого сервиса сын с дураками связался, чуть в уголовное дело не влип, спасибо Коле, он его вовремя из этой компании вытащил. Вот теперь папаша считает себя по гроб жизни обязанным. Константин Михайлович, ну где ваши эксперты? Никакого терпения нет ждать.

– Терпи. Вон Татьяна Григорьевна сидит тихонько и ждет, бери с нее пример. А у тебя вечно шило в одном пикантном месте. Давайте лучше вместе подумаем, что мы знаем про Шувалова и что можно от него ожидать. То, что он наглый и самоуверенный донельзя, – это уже понятно. Оставляет свои пальцы, пишет записки собственной рукой, то есть пребывает в абсолютной и непреходящей убежденности, что мы до него никогда в жизни не доберемся, – Что еще?

– Злопамятен, – вступила Татьяна. – И предприимчив. Маловероятно, чтобы он увидел меня по телевизору случайно или проходил в это время мимо и быстро успел сориентироваться, придумать целый план, найти Надежду Старостенко, договориться с ней и приготовить плакатик. Все это было сделано заблаговременно, а это означает, что он был в курсе насчет телемоста. За четыре года я успела дважды сменить место жительства, сначала уехала из Питера и жила у Стасова в Черемушках, потом мы переехали. Но он все равно меня нашел. Либо у него есть связи, либо он весьма предприимчив и изобретателен в плане поиска информации. Мозги у него устроены как надо. И в этом случае крайне маловероятно, чтобы он был душевнобольным. Уж очень он расчетлив.

– Принимается, – одобрительно кивнул следователь. – Каменская, что молчишь? Неужели мыслей нет никаких? На тебя не похоже.

Настя задумчиво вертела в руках серебряный ножичек для разрезания бумаги с изящным ангелочком на ручке. Ножичек она взяла со стола Ольшанского и за время пребывания в этом кабинете уже успела раз пять выслушать предупреждение «не попортить подарок любимой жены».

– Он достаточно состоятелен, чтобы оставлять на трупах деньги на похороны. Тысяча двести долларов – это не кот наплакал, это большие деньги для государственного служащего, – медленно сказала она. – Смотрите, что получается: по сведениям, которые нам удалось раздобыть, за последние годы он продал своих картин на общую сумму около десяти тысяч долларов.