Правила обманутой жены

У них в генах это заложено. И если Дима один раз оступился, это не значит, что нужно его судить. Больно, да. Но он одумается. А я буду терпеливой, и он поймет, что я лучше. Адель, как комета: прилетела, обожгла и умчалась дальше в космос. А я, как луна, не такая яркая, зато всегда рядом.

Адель тихо вздохнула и перевернулась на бок.

— Чаю? — вынырнула я из своих мыслей.

— Буду очень признательна, — она привстала, сорвала покрывало с одного края кровати и завернулась в него.

Ее зубы стучали от озноба.

Я пошла на кухню, нашла в шкафчике разные коробки с чаем. Ромашковый — это то, что ей сейчас нужно. Очищает организм от токсинов и успокаивает. Я налила чай в фарфоровую чашку, поставила на маленький золотой поднос и понесла в спальню.

Адель села на кровати, взяла чашку, поднесла к губам, побледнела еще больше и выдохнула:

— Да, тебе сейчас ромашка — самое то.

Она ойкнула, зажала рот руками, вскочила с постели, швырнула чашку на тумбочку возле кровати и понеслась в туалет. Я села на кровать, взяла чашку и понюхала ее. Чай. Обычный ромашковый чай.

— Устрицы? — спросила я, когда она вернулась в спальню. — Ага. А я вот когда беременная ходила, то не выносила запах зеленого лука. Как учую, так сразу бегу в туалет. Наверное, тоже ела устриц в нашем Загоринске. У нас там несвежие устрицы часто встречаются на базаре между гречкой на развес и курами гриль.

Адель вдруг откинула голову и начала хохотать. Да так заразительно, что я не удержалась и засмеялась вместе с ней.

— Загоринск? Это где?

— Средняя полоса России.

— Я из такого же Волчехренска, никто не знает, где это, — Адель скинула платье и осталась в одном белье.

Я хотела отвернуться, но не смогла. Неудивительно, что она так заколдовала Диму. Ее тело было идеальным: высокая грудь, которая так красиво выделялась под платьем, что я думала, что она в лифчике. Длинные ноги, узкие, но женственные бедра. А кожа была такой шелковой, словно из мрамора.

— Мне казалось, что ты москвичка, — пробормотала я, опуская глаза.

— Дорогая косметика, шмотки, хорошие манеры — это все наживное, — Адель взяла с подушки шелковый халат бежево-золотистого оттенка и накинула его.

И в этот момент в замке входной двери зазвенел, поворачиваясь, ключ.

— Это Дима, у него есть ключи.

Адель вскочила с кровати и схватила меня за шиворот, как щенка.

— В гардеробную, быстро! — она протащила меня по спальне, втолкнула в просторную комнату, увешанную шмотками, и захлопнула дверь.

Я немедленно прижалась к ней ухом.

— Какого рожна ты меня бросила там одного с этими дрищами тонконогими? — заорал Дима. — Я там торчал, как сливка в заднице, среди этих гондурасов!

— А не нужно было за мной увязываться, — в ответ крикнула Адель. — Я тебя не приглашала. Сам захотел. И вообще не ори в моем доме.