Правила обманутой жены

С губ сами по себе срываются какие-то удивительные фразы. Как будто кто-то только что нашептал ему в ухо: «Оденьте женщину в серебро».

Больше всего Платону сейчас хотелось оказаться в мастерской вместе с ней. Серебряный плащ на полу, а на нем обнаженная Надя. Он бы просто сидел рядом и рисовал ее. Он бы не посмел даже прикоснуться к ней. Разве можно трогать луну? Разве можно дотронуться до света? Он ведь может погаснуть. Платон даже не дышал бы, чтобы не спугнуть серебряные пылинки в ее волосах. И пусть легкие разорвутся изнутри, он бы все равно молчал, чтобы грубые звуки слов не разрушили хрустальную нежность ее звездного света. Как в начале начал и времен, когда мира еще не было. И Вселенная еще была соткана из серебра. Оно разливалось по огромным пространствам. Оно текло в Млечный Путь и плело галактики. А потом было Слово. Оно создало материальный мир. И убило серебро. Потому что любой звук всегда убивает красоту, что рождается в тишине и молчании. С тех пор этот потерянный свет Вселенной, первозданная тишина и красота лишь иногда возвращаются к нам в женщинах. В этот момент Платон понял, что Вселенная его любит. Если послала ему звездный свет — Наденьку, его серебряную Адель.

Меня бил озноб. Сердце колотилось так, что казалось: сейчас оно сломает ребра. Не могу! Не могу стоять здесь, улыбаться, разговаривать. Не могу видеть Диму, который пробирается ко мне через толпу.

— Извините, Платон, мне срочно нужно уехать! Отпустите меня, пожалуйста! — взмолилась я.

— Вам плохо, Надя? Нужна помощь? — он так странно на меня посмотрел, словно спал с открытыми глазами, а я его разбудила.

И было что-то ещё в его взгляде. Что-то давно мной забытое, но очень знакомое. В другое время я бы задумалась и разобрала все это по косточкам, но сейчас мне было не до него.

Я хотела сказать, что помощь мне не нужна. По дурацкой своей привычке никогда не просить помощи. Но Диму и меня разделяли всего пара шагов. И я решилась:

— Да, мне нужна помощь. Видите этого здорового мужика? Это мой муж Дима. Пожалуйста, Платон, задержите его минут на десять под любым предлогом.

— Понял. Сделаю, — Платон широко улыбнулся и пошел навстречу Диме.

Я бросилась к задней двери и успела услышать, как Платон говорит моему мужу:

— Всегда рад новым лицам. Давайте объясню замысел художника. Под парочку коктейлей познавать искусство легче и приятнее. Позвольте посоветовать вам…

Я не обернулась. Хотя очень хотелось. Но нет, нельзя! Быстро юркнула через черный ход во двор, а оттуда на улицу. Меня разрывало от противоречивых чувств. С одной стороны, Адель хочет разрушить мою жизнь. С другой, ей ведь плохо. А я хорошо знаю, что такое плохо. С третьей, мне ее тупо жаль. Да, я дура. Не умею плясать на костях. Не умею злорадствовать.