Правила обманутой жены

Ее рвали из рук Адель, восхищались и умирали от зависти. Сумочка была сделана в виде белого ведерка с шампанским, наполненного искрящимся льдом и с золотой монограммой под дужками. Эта сумочка сияла, как ее хозяйка.

— Нет, ну ты видела эту стерву? Эта сумочка из лимитированной коллекции модного дома «Москино»! — прошипели за мой спиной.

Я обернулась и увидела двух заклятых подруг: бывшую балерину Проволочкову и дочку советского номенклатурщика, а ныне скандального блогера Есению Сорчак, которая и назвала Адель стервой.

— И не говори! — почти плача, прошептала балерина, глотнув коктейля, — я из-за этой сумочки целую ночь не спала. Ждала, когда откроют предзаказ. И что ты думаешь? Отошла всего на полчаса ванну принять. Возвращаюсь, а ее уже раскупили. Ни одной не осталось! И это за четыреста тысяч рублей!

У меня земля поплыла из-под ног. Почти полмиллиона за сумочку! Картины можно было уже прикрыть черной тканью. Никто бы и не заметил. Главным экспонатом этой выставки была Адель. Но Диму она зачем притащила? И что мне делать с ним? Если он сейчас меня заметит здесь, то закатит скандал при всех. Он ведь не знает, что я устроилась на работу. Я, конечно, буду вынуждена ему сказать. При том, что он уходит утром, а возвращается вечером, все равно может случиться так, что днем он приедет домой, а меня нет. И вообще скрыть такое не удастся. Но не здесь же мне с ним разговаривать! Почему мне так не везет? В первый рабочий день сразу вляпаться в неприятности!

Пользуясь тем, что все внимание было приковано к этой золотой рыбке, я тихо отошла в угол и спряталась за рослыми официантами, которые столпились возле столика, потому что Платон вышел на середину зала, чтобы толкнуть речь.

Зал взорвался аплодисментами. Платон улыбнулся, переждал, пока овации стихнут и начал перечислять всех тех, кто помогал устроить выставку. Страховщиков, фирмы по обеспечению безопасности и, конечно, меня, как помощницу. Услышав свое имя, я втянула голову в плечи. Боже, только не это! Дима меня сейчас увидит!

Я попыталась выскользнуть в заднюю дверь, от которой было два шага до туалета, но было поздно.

— Дамы и господа, искупаем в овациях мою прекрасную помощницу Наденьку, — Платон вытянул руку, подзывая меня.

Пришлось подойти к нему. Теперь уже ко мне были прикованы все взгляды. Но самое ужасное, что на меня, широко открыв рот, смотрел Дима. Адель почему-то не удивилась. Она подошла, взяла меня под руку и улыбнулась:

— А мы уже знакомы! Вы — умница! Экспозиция прекрасна! Даже я не смогла бы лучше расположить работы так, чтобы они не перебивали друг друга по смыслу и контрасту. Браво! — она захлопала в ладоши и вдруг чмокнула меня в щеку.

И только в этот момент я рассмотрела, что под сверкающим макияжем ее лицо покрывает мертвенная бледность.