Правила обманутой жены

— Соломоновна, он мне не нужен. Даже не думай!

— Не надо думать, шкильда-селедка, надо топить гуся на шкварки. Тем более, что я когда только зашла, он меня сначала не видел. Зато я видела, шо он на тебя смотрит, как на торт после шести. И потом свет клином на твоём Платоне не сошёлся. Армянская феличита — партнёр. Это его бизнес тоже. Так что, возможно, тебе выгодно иметь дело с ним.

— Соломоновна, перестань! — прошипела я.

— Ша! — отмахнулась она. — Я все решила. Прощупаю его, но пока оставлю в живых. Пусть полежит в консервах. И мы посмотрим. Если Платон тебе начнет делать нервы, так ты его пошлешь и откроешь банку этих армяно-итальянских пимидоров. И будешь кушать и иметь аппетит. А если у тебя все получится с Платоном, то этого Тото Кутуньо заберу я. Пусть пока подсохнет на вэровке, как подштанники. Как говорила моя соседка в Одессе: «И де вы сохете белье? На чердАке, на ломАке? А я у духовки на вэровке». То есть, где вы сушите белье? На чердаке, на палке? А я у духовки на веревке.

Я прыснула от смеха и закрыла лицо руками.

— Шо ты хохмаешься? — возмутилась Соломоновна. — Ей смешно! Я ее за жизнь учу, а она хохмается!

Отсмеявшись, я выдохнула и прошептала:

— Соломоновна, перестань! Мне никто не нужен. А если и нужен, то я как-нибудь сама разберусь.

— Ша еще раз! Перестань мне сказать! Я больше не ловлю ушами твоих слов. Маленькая ещё счастье строить. Второго босяка возле тебя не потерплю. Ты мне, как дочка. Хотя мне всегда семнадцать. Буду тебе строить счастье и пихать прямо в трахею, если не разжуешь. Как я выгляжу? Я похожа на Кармен-сюиту? — она двумя руками взялась за грудь и подбросила ее вверх, коронным жестом поправляя лифчик.

Мамикон в этот момент тихо выдохнул и побагровел. Соломоновна поманила его пальцем. На негнущихся ногах он поплёлся к нам.

— Не то слово, Соломоновна! Вся Испания нервно курит в углу, — заверила ее я.

— Ррразрешите представиться, — Мамикон даже начал слегка заикаться. — Мамикон! — он изогнулся, как вопросительный знак, и, тряхнув гривой, присосался к руке Соломоновны.

— Так, мущина, чего стоим? — Соломоновна решительно отдернула руку.

— Я просто сейчас благодарю бога за то, что он дал мне глаза, — хриплым голосом произнес Мамикон и в его глазах блеснули слезы благодарности.

— Мущина, дама желает коктейль.

— Я сейчас позову официанта, — Мамикон с трудом отлепил глаза от ее форм.

— Зачем? — возмутилась Соломоновна. — Вы босяк или приличный рыцарь, который будет иметь счастье обслужить даму сам? Или ваш белый понь имеет радикулит, как моя покойная бабушка?

— Еще не родился такой радикулит, чтобы остановить моего коня! — возмущенно вскинул руку Мамикон.