Поместье для брошенной жены

Поскольку я промолчала, Фрейз заставил себя продолжить:

— Конечно, я не знал наверняка, но видел, как Гроцы крутятся вокруг Берна на балах. Просто…

— Перестань, — мягко похлопала его по руке. — Не знаю, как говорят драконы, а мы, русские, считаем, что все, что ни делается — к лучшему.

В конце концов, это не Фрейз положил Берна между стройных гроцевских ножек.

Молнией мелькнула ставшая привычной за последние дни мысль, что я ошиблась с выбором. Знай я чуть больше о вальтарстких традициях, моим мужем был бы Фрейз. Я бы вошла в высшее общество, не волновалась о соперницах и куске хлеба, а с блестящим, холодным генералом Таш раскланивалась бы на балах и только.

— До меня дошли слухи, что вейр Лаше охладел к моей дочери, — продолжила, чуть поколебавшись.

Фрейз в преувеличенным вниманием усадил меня в карету и взялся расправлять платье:

— Виконта Лаше видели на последнем балу под руку с вейрой Хоф, а Дафну сопровождали отец и брат.

— Скажи прямо, ты знаешь, как я отношусь к околичностям.

Фрейз так и оставшись стоять на одном колене, поднял взгляд, почти черный в тенях кареты. И одну страшную секунду я точно знала, что все эти годы он любил меня.

Сердце, и без того взбудораженное встречей с генералом, а после императором, испуганно задергалось в груди. Я не хотела знать о нашей дружбе так много.

— Виконт затаился, — сказал он хмуро. — Графство Лаше высоко стоит, выше Гроцев и выше меня, а твоя дочь славиться лишь долей иномирной крови и редким среди дракониц изяществом. Он не отказался от Дафны полностью, но теперь его внимания удостоились и другие юные девы высшего света.

В переводе на мой прямолинейный, виконт охладел к Дафне и просто держит ее на крючке. Понятно, для чего держит. Если в Дафне проснется сильная драконица, он, так и быть, женится, ну а не проснется, на свете много еще непорченных дев с более предсказуемой кровью.

В Дафне драконица пока не проснулась. Конечно, в Вальтарте намного проще относились к добрачным и даже внебрачным связям, но Дафна и моя дочь тоже. В ее голову вложены и мои мысли. А я к добрачным связям всегда относилась холодно. А уж как я отношусь к внебрачным теперь знает вся империя.

— Как узнать? Лицо у него всегда одинаковое. Каменное. Но я могу поговорить с ним, если ты захочешь.

— Нет, — отказалась с тяжелым вдохом. — Не стоит. Когда ситуация немного успокоится, скажи моим детям, что я взяла камень связи. Этого будет достаточно.

Я дала своим детям жизнь, знания о другом мире и научила их быть сообщниками. И, кажется, последнее, что я могу сделать для них — отпустить. Птенец не научиться летать, если не выкинуть его из гнезда.

А если им потребуется материнская помощь, они знают, где меня искать.