Поместье для брошенной жены

— Я, Берн Кайш, расторгаю… — агрессивно начал было муж.

— Говорить вслух необязательно, вейр Кайш, — нудно прервал его храмовник. — Боги не слепые. Им доступны наши мысли и желания. Метка исчезнет сразу, как вы сформулируете запрос.

«Великая мать-драконица, разведи меня с этим мужчиной».

Метка пропала раньше, чем я успела додумать мысль. Сквозь ту самую шоковую заморозку пробилось что-то вроде слабого удивления, и тут же пропало.

Перевела взгляд на Берна, но с его запястья брачная метка уходила долго, по завитку и, судя по собравшемуся на лбу поту, уходила с болью. Словно не богиня ее стирала, как лазер наживую.

«Позаботься обо мне», — подумала привычно, мельком взглянув на статую.

Я говорила это восемнадцать лет подряд. Ходить в храм, просить мать-драконицу о помощи и защите советовали с той секунды, как я попала в Вальтарту. И я ходила. Просила. Хоть бы кто услышал. Я не надеялась и на этот раз, ум просто рефлекторно воспроизвел завязшую на зубах присказку-молитву.

Произнесла и автоматически отступила от алтаря, когда меня прошило густой колючей дрожью, как если бы я была куском ткани, легшим под игольчатый пресс. Тело обняло теплом. Место, где когда-то была брачная метка, прожгло острой болью до кости.

Несколько секунд я стояла не в силах двинуться с места, не в силах даже дернуться от боли в руке, а после невидимая сила отступила. Вяло качнувшись, я сложила руки в прощальном жесте перед храмовником и потащилась к выходу. Его острый внимательный взгляд сверлил мне спину.

Нехило меня прополаскало разводной магией. Вряд ли мне богиня ответила, просто у Берна метка уходила с болью, а меня потрепало драконьей силой. Я попала в Вальтарту совсем юной, и полностью поверила в магию, драконов и удивительные зелья, поэтому знала, как может подействовать магия.

Берн задержался в храме, чтобы закончить обряд и оплатить храму мзду за разводную магию, поэтому я как могла быстро спустилась к карете. Перед глазами все расплывалось. Хотелось забиться в промерзшую садовую гору, где не водится даже червей, забиться в землю и спать до весны, как цикада.

На последней ступени меня качнуло, как пьяную. Я бы упала, но чья-то рука поймала меня за плечо.

— Мать, ты…. Ты опять за свое?

Я подняла голову и с трудом сквозь наплывающие слезы разглядела Дана. Сын аккуратно придержал меня за руку, помогая спуститься и даже пошел со мной дальше, до кареты, но выглядел, как наследник Тутти, которого задолбали королевские обязанности. Вот я и была такой обязанностью.

— Послушай, отец что-то говорил про Север, — сказал он небрежно, когда мы остановились у дверцы кареты. — Ты серьезно туда собралась? Не дури, мать, ты там не выживешь. Останься в столице, я позабочусь о тебе, да и Дафна не бросит.