Поместье для брошенной жены

Он с трудом остановил себя от желания уточнить, не показалось ли ей. Мало ли.

Он выпустил ручку двери и опустился на каменные ступени рядом с Талье.

— Сделай аборт, жена, — сказал глухо. — Мне не нужно это дитя.

Сердце гулко стучало в груди.

Ещё не все потеряно, еще не все потеряно, еще-не-все-по-те-ря-но — стучало сердце. Он разведется и вернет Риш. Он вновь будет счастлив. Еще не поздно отыграть назад.

Талье повернула к нему белеющее в темноте лицо. Драконье зрение выхватило синеву под глазами, исхудавшие, по-птичьи острые плечики и горе. Такое откровенное, жаркое горе, что Берн все сразу и навсегда понял. Не любила она его никогда. И замуж за него шла не по любви. Он, наверное, совсем идиот, если не увидел этого раньше. С чего бы будущей графине, сидящей на столичном золоте, любить женатого немолодого вейра, у которого даже дракона нет?

— Не могу, — выдавила она, наконец. — Брат мертв, а я так часто использовала темную магию, что есть риск не выносить ребенка. Чудо, что я вообще забеременела. Отец не даст мне выкинуть его.

Берн устало потер виски. Его супруга еще и баловалась темной магией. Как много он о ней не знает?

Хотя, кажется, пора ставить вопрос иначе. Как много он вообще знает о ней?

Все, все разрушено. Его руками разрушено.

Он взглянул на Талье, и увидел чужую скучную женщину, в сфере интересов которой только побрякушки и наряды. С ней же не о чём говорить. С ней и спать не о чем.

— Я хочу развода, — выдавил тихо. — Прости.

Талье равнодушно дернула плечом.

— Все кончено, Берн, для нас обоих. Я поставила на кон свою жизнь, свою честь и свое будущее, и проиграла. Наверное, мы что-то не учли. Или он нас всех надул.

— Кто — он? — без особого интереса уточнил Берн, а Талье засмеялась.

— Он, Берни. Для тебя просто он. Он очень хитрый. С виду просто святоша с ликом отца-дракона, а на деле изворотлив, как распоследняя змея. Я так собой гордилась, зацепила же его, смогла, заставила смотреть на себя одну, пусть обманом, но заставила ведь. И даже не заметила, что драконы нашей семьи попадают в глупые ловушки, позорятся перед императором, а донесения летят в пустоту. Он меня использовал, представляешь? Быстро и грязно. И ведь не упрекнуть. Я сама пришла к нему с недоброй целью. А теперь этот никому ненужный ребенок загнал меня в ловушку.

Она положила руку на живот, бессмысленно глядя в пустоту.

— Если он тебя любит, — с некоторым удивлением выдавил Берн. — Примет и с ребенком. Ты не подумай, я не отказываюсь от ребенка. Если родишь, я его заберу, я только о том, что, если любит, возьмет и так.

Он, наверное, свихнулся. Сидит ночью на ступенях, как простой конюх, и обсуждает с малолетней женой ее прошлого любовника. Еще и советы дает.

Талье истерично расхохоталась, хлопая рукой по колонне.