Поместье для брошенной жены

Я сделала их именными, но если воин отказывается, то заберу. Я в этот артефакт пролила свою кровь. Отныне он мой.

— Я оставлю, вейра, благодарю, — забормотал вояка, налившись стыдливым багрянцем.

Царственно кивнула. Слава богу, поумнел, кажется. А если не поумнел, буду верить, что отец-дракон наградил олуха адекватной супругой или любящей матерью, способными отличить мощное от правильного.

— А я в восторге. Магию не жрет, легкий, как пушинка, не давит аурой. Век не расстанусь с колечком, вейра, — Фир рассмеялся и тут же испортил все впечатление, добавив: — Как надумаешь бросить этого буку, я весь к твоим услугами.

Ральфар полыхнул глазами, а Фир увернулся от затрещины Фалаша и весело расправил крылья, перекидываясь в черного дракона. Он был не так красив, как его золотой брат, но очень силен. Наверное, второй по силе после брата.

В глубине души я была рада, что он оставил свои детские романтичные мысли.

Девицы, которых я гоняла от драконов весь месяц, с воем бросились мне в ноги и прощались, как с родной. Некоторым из них я подарила по паре своих платьев и раздала немного драгоценностей, в которых лично настроила симметричный узор. Платья, взятые на Север, надоели мне до зеленых звездочек в глазах. Скромные до аскезы, целомудренных цветов, практически полностью лишенные украшений, они мне больше не нравились.

Они были мне не по статусу.

Лоте я не одарила. Лоте заслуживала более впечатляющего подарка, чем чужая одежда. Но ее я еще успею отблагодарить, как и старика Бая. Я забирала их с собой в столицу.

Оба, укутанные в шубы, уже сидели в повозке, хотя я убеждала их одеться полегче. До портала здесь всего-то час езды.

Оглядев царящую во дворе суету, подошла к повозке и поманила к себе Лоте и коротко обрисовала перспективы, выбрав наиболее мрачное развитие событий. Конечно, я очень рассчитывала на Ральфара, но женщина должна и сама о себе позаботиться.

Не потому, что не доверяю. Просто в моей жизни уже был мужчина, разорвавший со мной все обязательства в одностороннем порядке.

Едва мы с Лоте договорили, меня окликнул Ральфар.

— Полетим? — впервые со дня смерти Берта на его губах была улыбка.

Бархатный голос окунул меня в расслабленное ночное тепло, и я кивнула прежде, чем успела подумать. Наверное, это побочный эффект от инициации.

На один короткий миг я даже стала понимать Талье, свихнувшуюся от любви к Ральфару. Уж если меня, далеко не юную вейру, выключает в его присутствии, что говорить о юной девочке?

Ай, не буду об этом думать.

Она меня не жалела, когда забирала мужа в пику бросившему ее любовнику, когда отправляла в это поместье, надеясь свалить на меня преступления клана, а то и вовсе убить. Вот и я жалеть не хочу.