Поместье для брошенной жены

Ральфар пропадал от рассвета до полуночи, не то исследуя лес, не то округу, не то возясь с порталом, и с ним вместе мотался его отряд, просеянный по белому снегу черными шахматными фигурками. Я же отдавала весь день артефакторике, чтобы к ночи упасть без сознания на постель.

.… чтобы проснуться от горячих поцелуев, проложенных цепью от крестца до атланта. От сильных рук, которые ночь за ночь берут меня в плен. Освободить голову от черных мыслей на несколько жарких часов.

Но были дни, когда Ральфар поднимался со мной на одну из заснеженных вершин, где глох любой звук и на плечи вместе со снегом опускалась ватная тишина, и учил магии. Без слов.

Оказалось, в Академии меня ничему толком не научили. Конечно, я училась всего год, но повторяя магические жесты Ральфара, напрягая до боли зрение, осознавала, как далеко отстаю от элементарной теории магических потоков.

И это было одной из причин, почему я не могла объяснить, что и как вижу. Стоило мне перейти на магическое зрение, как вместо потоков магии я видела сеть. Жутковатую паутину, которая покрывала для меня весь мир. Снег, небо, траву, деревья, воду, животных. Людей. Ральфара. Даже мои собственные руки были пронизаны золотыми прожилками.

Об этом я не рассказывала генералу. Он слишком болезненно переживал мою инакость, опасаясь, что это одно из проявлений темной магии.

Но видит бог, эта паутина была! Везде.

И именно там паутинка и пригодилась. Я даже не сразу поняла, что отныне мне больше не нужно варить зелий и отрабатывать ингредиенты, изучать плавку и гранение. Достаточно понять первичную задумку артефактора и вернуть ей изначальный… узор. Или же придать этой паутине новый, более мощный магический орнамент.

И дело было вовсе не в количестве вложенной магии. Дело было в качестве. Работать должны эти тонюсенькие прожилки, а не сам камень, не кусок золота, его обрамлявший.

Так что к моменту отъезда я починила абсолютно все артефакты. И теперь драконы с недоумением вертели в руках возвращенные им кулоны, кольца, магические камни грубоватой отделки.

— Слабоват, — сказал шепотом один из драконов.

Ральфар глухо рыкнул и с тревогой на меня покосился. Я спокойно качнула головой.

Я не могла объяснить драконирам, что количество магии, вбитое в артефакт, не делает его сильным. Оно делает его хрупким. Если вложенная магия заполнила камень, но почти не попала в узорчатые прожилки, то артефакт сломается после пары серьезных атак. А мой артефакт будет служить долго. Возможно вечно. Ну, может, нужно будет править настройки раз в сто лет, не чаще.

— Он правильный, — сказала негромко воину. — Пользуйся им спокойно. Можешь купить в столице другой, но этот тогда вернешь мне.

Это было важно. Все сделанные мной артефакты должны иметь хозяина.