Вопреки женской логике

Это только в книжках загадочные загадки, а в канцелярии все проще простого, — заявил так уверено, покрутив между двумя пальцами письменный инструмент, а затем отложил, вытаскивая под ошарашенные взгляды самую обычную штрих-ленту для корректировки текста.

— Издеваешься? — взвился Лавров, чувствуя, как разрушены все его последние представления о небесной жизни. Особенно, когда Харьков, закусив кончик языка, принялся затирать прописанные строки в судьбе самого купидона, — это что, вот так корректировка жизни выглядит?!

— А ты думал, мы тут толмуды строчить станем? — Демьян потряс книгой, закатывая глаза на возмущение исказившее черты обоих, — чего вам не нравится опять? Вы представляете, сколько таких книг писать придется, если всех по два раза переписывать!

— Вот ничего не меняется. Что помираешь, что нет, — вздохнула Наташа, застыв выжидающе. Несколько минут сипения, скрип колесика штриха, ворчание Демьяна. Вздохи Гордея, а главное, поднимающееся раздражение от вынужденного бездействия.

— Долго нам еще? — Лавров сжал пальцы Таракановой, нетерпеливо притопывая ногой. Не ясно, чего он ожидал. Может какого-то ангельского пения или разверзшихся облаков, может какого-нибудь божьего проведения. Ничего, абсолютно ничего не происходило. Как стояли посреди сада под ручку, так и продолжают. Харьков исправил последнюю строчку на странице Наташи, а после поднял голову, улыбнувшись.

— Ну, пока неудачники, — помахал пальчиками, не дав осознать, что сейчас произошло.

Вот они стояли на твердой земле, а вот уже летят с воплем вниз по темному тоннелю. Мимо проносится жизнь, словно перед смертью. Лавров и не понял, как отпустил Наташину руку, зато отчетливо заметил тот самый свет в конце, постепенно теряясь в гуще собственной жизни, мелькающей вокруг него пестрым потоком сцен, будто из старой киноленты. Падая и стирая навсегда собственное существование из жизни Небесной канцелярии.

— Вот и все, — радостно было объявил Харьков, подняв руки, подпрыгивая на месте, случайно задевая чернильницу, проливая черной густой жижи прямо на страницу. Секунды хватило, чтобы осознать степень катастрофы, а затем обе ладони прижались к щекам, взгляд заметался в панике, выискивая способы спасения, пока жирная клякса продолжала расползаться, пачкая все вокруг и заливая прописанные строки.

— Ой-ой, че делать-то?! — выдохнул в ужасе Демьян, а затем недолго думая, захлопнул книгу, с опаской оглянувшись и подскакивая на месте. Злополучная чернильница была отброшена в кусты, как орудие преступления вместе с пером, а штрих заботливо прикопан под камнем.

— Ничего, положу все обратно, а там глядишь, не заметят. Подумаешь мелочи какие, клякса да клякса.