Три женских страха

Он снова принес меня в комнату и хмыкнул:

– Не часто ты стала на мне ездить? Что, позвать Галю – или одна полежишь минут десять?

– Что со мной случится… – пробурчала я.

– О, я тоже так думал! – со смехом ответил Акела, направляясь к двери. – Но ты, вишь ли, девушка шустрая. Сейчас откуда прыгать будешь? Окно – уже банально, советую крышу.

С этими словами он ушел, а я взвыла от боли и обиды – вот же дура! Зачем, с какого перепуга я сиганула из этого окна?! Сломала ногу! Прощай, выпускной вечер! Куда я с гипсом? Да его еще и наложить нужно…

Акела вернулся довольно быстро, сел в кресло у окна и задумался, не обращая никакого внимания на меня. Молчание как-то затянулось, и я решилась нарушить его:

И опять молчит. Меня это молчание выводило из себя – ему что, даже поговорить со мной не о чем? Боится, что я глупа, как пробка? Хотя… если судить по поступкам, то пробка – это комплимент…

Доктор, которого ждал Акела, приехал только через час. За это время я в полной мере ощутила, что такое нестерпимая боль. От обезболивающих таблеток я гордо отказалась, и Акела только пожал плечами:

Доктор оказался маленьким, кругленьким, как шарик, китайцем с длинными висячими усами. Крохотный носик его украшало настоящее пенсне – как в старых фильмах. Одет он был в необъятный серый плащ, под которым оказалась серая рубаха, поверх – ярко-желтая жилетка в мелкую черную клеточку и серые же брюки, наплывавшие на тяжелые ботинки на толстой подошве. Видимо, огромная резиновая платформа помогала доктору казаться хоть на пять сантиметров выше. Самое забавное заключалось в том, что он почти не говорил по-русски.

Акела проводил его в мою ванную, где доктор долго плескал водой, а потом, выйдя ко мне, сел на край кровати и принялся сосредоточенно разматывать конструкцию, фиксировавшую перелом. Попутно он что-то комментировал, и Акела кивал головой. Удивление мое достигло апогея, когда и сам Акела начал отвечать доктору по-китайски. Они о чем-то долго спорили, доктор даже покраснел и стал напоминать помидор, но потом вдруг махнул пухлой ручкой и повернулся к саквояжу, который принес с собой. Оттуда появились бинты, с которых сыпался белый порошок, какие-то салфетки и пузырек из темного стекла. Акела крикнул Гале, чтобы принесла тазик, набрал в него воду и опустил туда бинты. Доктор же смочил салфетки густой черной жидкостью из пузырька, приложил к моей ноге и вдруг резко дернул ступню. Я взвизгнула и потеряла сознание, а когда очнулась, нога моя была упакована в белый гипсовый сапожок. Доктор же выходил из ванной, на ходу вытирая руки полотенцем. Акела снова что-то говорил по-китайски, и доктор кивал, а потом, повернувшись ко мне, поклонился, что-то пробормотал и вышел, прихватив свой саквояж и плащ.