Тайная жена

 – Ты называешь ее миледи, брат?! Неужто ты ослеп? Она примчалась на черном коне, одетая в черное, чтобы спасти свою пособницу! Сдается мне, что сегодня нам предстоит испытать не одну женщину, а двоих!

Он близко наклонился к Марине, и, улыбаясь со злобностью поистине адской, проскрежетал, обдавая ее зловонным дыханием:

– Ты и не подозревал, что ведьмы могут иметь такое ангельское обличье? Но вспомни, брат, как бывают коварны злые духи!

– Вы тут все с ума сошли! – закричала Марина, с силой отталкивая эту мерзость, но в голосе ее звучал страх, а лицо, она чувствовала, стало белей чем стена. – Мой конь не черный… Говорю вам, ни я, ни Агнесс – не ведьмы!

– Это мы узнаем очень скоро! – пролаял обвинитель, но тотчас осекся, когда рука Саймонса легла на его плечо.

– Угомонись, брат, – мрачно сказал Саймонс. – У нас есть дела поважнее!

Он дал знак двум мужчинам, стоявшим рядом. В то же мгновение один схватил Марину за локти и свел их за ее спиной с такой силой, что она взвыла от боли:

– Отпустите! Да чтоб вам всем провалиться! Чтоб вам всем обезножеть!

Тотчас тяжелая потная ладонь запечатала ей рот, и Марина замерла, чувствуя, что если рванется, руки ее будут выломлены из суставов.

Второй пособник Саймонса тем временем выхватил нож и сноровистым движением разрезал веревки, опутывавшие Агнесс. Две пощечины привели девушку в чувство. Она застонала, пошевелилась, пытаясь встать. Человек в балахоне поставил ее на ноги и держал так некоторое время, пока Агнесс не пришла в себя, не обтерла лицо рукавом и не глянула вокруг осмысленным взором.

Первой она увидела Марину: с заломленными за спину руками, растрепанными волосами, едва ли не стоящую на коленях, с зажатым ртом, – и Марине почудилось, что она бредит, потому что глаза Агнесс при виде ее унижения сверкнули торжеством. Хрипло хохотнув, она захлопала в ладоши, но тут же веселье слиняло с ее исцарапанного лица, выбелив его до мертвенной желтизны: она разглядела белые балахоны, столпившиеся вокруг, и безликие белые капюшоны, чьи слепые взоры, чудилось, прожигали ее насквозь.

Истерически вскрикнув, Агнесс метнулась в одну сторону, потом в другую – белая стена вокруг осталась неколебима."

"Агнесс затопталась на месте и вдруг закружилась волчком, растопырив руки, с которых почти до земли свисали длинные, испачканные песком рукава. Она бормотала какие-то слова, она кружилась все быстрей и быстрей. У Марины помутилось в голове. Все стояли недвижимо, словно не в силах отвести от нее глаза. Чудилось, небо покосилось, земля накренилась, покачнулся лес, словно повинуясь неистовому кружению обезумевшей девушки…

– Ветер! Она накликает ветер! – раздался хриплый крик, и в воздухе лязгнула сталь.