Тайная жена

Сразу же было видно, что тебе ничуть не страшно, а это значило, что ты сама подстроила все это!

– Это ты о чем? – растерянно спросила Марина. – Что я, по-твоему, подстроила?

– А ты не догадываешься? – сквозь слезы усмехнулась Джессика.

– Нет…

– Не ври! Не ври! Мне еще вчера показалось странным, что ты не очень испугалась восковой куклы, а сегодня я понимаю почему. Ведь ты ее сама сделала! Сама туда спрятала! И я, как дурочка, здорово подыграла тебе, когда ее нашла!

– Нет! – отчаянно закричала Марина. – Я не делала, не делала этого!

Джессика с такой силой вцепилась в ее руку, что у Марины даже дыхание перехватило от боли.

– Молчи! – прошипела она. – Не то они заметят нас, схватят и убьют – после того, как разделаются с Агнесс!

Марина присмотрелась и содрогнулась, увидев, что пока они спорили, мужчины в белых балахонах спешились и сняли с черного коня Агнесс, которая не издавала ни звука – рот у нее был по-прежнему завязан, – но попыталась вырваться из сильных рук, тянущих ее к воде.

– Мы должны спасти ее, – воскликнула Марина. – Я скажу, что сама во всем виновата, они отпустят ее…

– И утопят тебя, – закончила Джессика. – Ты и одета подходяще для ведьмы: в черном платье, на темном коне. Ты и себя погубишь, и Агнесс не спасешь.

Марина поглядела в ее тоскливые глаза, потом перевела взгляд на бьющуюся Агнесс, которую доволокли уже почти до самой воды, – и страх оледенил ее сердце. Но было что-то превыше страха, нечто неопределимое простыми словами – гордость? злость? – и это заставило ее быстро шепнуть Джессике:

– Скачи за подмогой. Приведи Десмонда, Джаспера, кого угодно! А я задержу их. Они не посмеют убить меня!

Джессика смотрела непонимающе, и тогда Марина, сорвав перчатку, свистнула в два пальца – и оба коня взвились на дыбы, словно поняв ее приказ. Они запрядали ушами, заржали, а потом ринулись в разные стороны, как стрелы, выпущенные из луков.

Рыжая лошадка Джессики поскакала по тропе, ведущей к замку, а гнедой Марины понесся к реке."

"Веткой с нее сорвало шляпу, туго закрученная коса больно стукнула по спине, но Марина едва ли заметила это: конь во весь опор промчался с обрыва, чудом не выбросив ее из седла и не сломав себе ноги, и стал, весь дрожа от напряжения, между рекой и мужчинами в белом, которые подтащили черное тело к самой воде, и его уже лизали волны.

Марина соскочила наземь и, путаясь в дурацком хвосте амазонки, кинулась к Агнесс, лежавшей лицом вниз. Сорвав другую перчатку, вмиг развязала узел на ее затылке и, рывком приподняв, посадила, чтобы та могла вздохнуть.