Жена проклятого князя

Мол, компаньон еще не знает, что он компаньон, а без его согласия такие вещи не разглашают.

– Жаль, что у меня недостаточно денег для исследований, – вздохнул Даккар. – Я уже думал продавать шхуну, но у меня растет дочь, и я не рискну оставить ее без гроша. Получить бы заем в банке, но кто даст денег под безумный проект?

– Денег, говорите.

Что-то подсказало Андре, что ему выпал отличный шанс поправить свои дела. Проект самоходных экипажей может принести сказочную прибыль! Но он потребует массу вложений. Не только денежных. Понадобятся связи, много связей. А император нынче не настроен на развитие экономики, у императора на уме лишь война, так что он вряд ли поддержит начинание своего капитана. Совсем другое дело – Морис!

– Как всегда, все упирается в финансы, – кивнул Драккар.

– Сколько? Я готов войти в долю.

– На первый этап минимум две тысячи империалов, – без малейшей проволочки ответил Драккар. Похоже, именно такой реакции Андре он и ожидал. – Вам это под силу?

– Да. Я добуду денег в ближайшее же время. Если мы партнеры.

– Само собой. Два бриттских пса всегда найдут общий язык, не так ли? – И Драккар ему подмигнул.

Интермедия

Пале-Рояль. Личные покои императора Роланда Второго, тот же деньКомандор Ордена Белой Лилии шевалье Жорж Д'АмарьякКогда секретарь отворил дверь перед Д'Амарьяком, его величество с интересом просматривали газету. В крупных, с набухшими венами руках, подобающих скорее воину, чем политику, желтоватый листок смотрелся жалко.

– А, это ты. – Император поднял на Д'Амарьяка острый взгляд.

Он весь был острым, тяжелым и опасным, как топор палача. Узкое лицо с тяжелой челюстью, резко выраженные надбровные дуги, крупный нос с опущенным кончиком. Придворные дамы восхищались его мужественной красотой и отталкивали друг друга, чтобы попасть в императорскую постель. Менестрели слагали оды его мудрости, храбрости и силе, не забывая и про необычайное очарование и галантность. Соседи-короли звали его Франкским Топором, собственные подданные в лице газетных репортеров – Роландом Мудрым, а сам шевалье Д'Амарьяк, разумеется, только про себя – Упрямым Медведем.

– Сир, по вашему приказанию…

– Оставь, – дернул массивным плечом Упрямый Медведь и бросил на стол желтый листок. – Видел?

Листок упал так, чтобы Д'Амарьяк смог во всех подробностях рассмотреть карикатурное изображение и похабные стишки о маге-импотенте. Разумеется, все это Д'Амарьяк уже видел и принял меры.

– Можете не утруждаться, сир, ваши сыновья уже выразили мне сочувствие. Удивительное дело, они почему-то решили, что эта мазня имеет ко мне какое-то отношение. – Д'Амарьяк окинул листок скептическим взглядом. – Вы уже слышали? В редакцию газеты два часа назад попала молния. Все сгорело.