Фиктивная жена

Голос у нее успокаивающий, приятный. Прикрываю глаза, пытаясь расслабиться. Но ничего не выходит, перед глазами Мирон, его бледное лицо и кровь. Зажмуриваюсь до боли в глазах, чтобы прогнать эти картинки.

— Кто вы? — спрашиваю у женщины.

— Я Марина, жена главврача этой клиники и по совместительству хирурга. Я психотерапевт, — поясняет она. — Мой муж хороший хирург и реаниматолог. Он делает операцию Мирону. Мы с супругом хорошо знаем семью Вертинских и на свадьбе у вас были. Не помнишь меня?

— Нет, — отрицательно качаю головой, там было много народу, и я слишком волновалась.

— Ну ничего, — женщина говорит монотонно, продолжая гладить меня. И я расслабляюсь. Вдруг накатывает неимоверная усталость, и тело становится ватным. — Может, поедешь домой, отдохнешь?

— Нет! — категорично отказываюсь я.

— Ну хорошо, не нервничай, подождёшь здесь… — женщина еще что-то говорит, гладит меня. Но я плохо понимаю. Ее руки и монотонный голос уносят меня куда-то далеко, а потом и вовсе отключают…

Не понимаю, как получилось, что я уснула. Словно провалилась в темноту. Видимо, это из-за стресса и успокоительного. Просыпаюсь с тяжёлой головой. Тело до сих пор ватное. Пить хочется невыносимо. С минуту смотрю в белый потолок и не понимаю, где нахожусь. В комнате полумрак, где-то горит тусклый теплый свет и пахнет кофе.

Моргаю, пытаясь сообразить, что происходит. Закрываю глаза, и в памяти возникает картинка, как я тянусь к губам Мирона, он дергается, хрипло выдыхает и застывает. А потом кровь и его очень бледное, измученное лицо.

Мирон!

Резко сажусь, и в глазах темнеет от стремительного прилива крови.

— Тихо, — слышу немного грубоватый низкий голос Арона. Фокусирую взгляд и вижу его в кресле напротив, пьющего кофе. На вид он очень усталый, словно измучен. Лицо заросшее, глаза красные. Смотрит на меня исподлобья и глубоко дышит. А я с ужасом понимаю, что уже ночь.

— Что с Мироном?!

— Он в реанимации, — хрипло сообщает Арон.

ГЛАВА 24

Милана

Реанимация – очень страшное слово. И меня вновь накрывает паническим страхом.

— Как в реанимации? Почему в реанимации?! — хриплю я.

— Тихо, не кричи, и так голова раскалывается, — Арон устало потирает виски и прикрывает глаза. — Операция прошла нормально. Во-первых, все после таких операций лежат в реанимации. Во-вторых, Мирон потерял много крови, — спокойно поясняет он."

"— Да, было столько крови, — сглатываю и обнимаю себя руками. Становится очень холодно. — Можно мне к нему? — Арон отрицательно качает головой. — Ну, пожалуйста, — вдруг накатывает такая горечь, и глаза щиплет от подступающих слез. — Мне надо его увидеть, мне нужно его почувствовать, — молю я Арона.

Мне действительно вдруг стало жизненно необходимо увидеть мужа.